Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 43 – Александр Галиновский

— Ба! Да ведь он под кайфом! У нас тут наркоман! Дай-ка угадаю: белая смола, я прав?

Он втянул воздух рядом со Спитаменовым лицом, затем шумно выдохнул, обдав пленника смесью запахов: кофе, саломиновая трава, которую жуют для чистки зубов, острые приправы, съеденные за обедом.

— Смердит, как из помойки. Но даже сквозь вонь я чую запах этой дряни. Знаешь, приятель, обычно здесь мы начинаем с пальцев.– Он сделал в воздухе движение, будто ломал зубочистку,– Но с наркоманом можно особо не стараться. Достаточно просто запереть на пару дней в клетку – и он сломается сам.– Коренастый придвинулся вплотную и прошипел: – Так или нет?

Не дожидаясь, пока Спитамен ответит, Тощий вздохнул:

— Все же придется начать с пальцев. В последний раз спрашиваю: где ты взял эту вещь? Украл? У кого? Тебе знаком человек по имени Корбаш Талал? Отвечай!

Спитамен предположил, что так звали утопленника. Корбаш Талал. Какие у них могли быть общие дела? Разве не видно, что Спитамен – всего лишь бродяга, нищий, тогда как на мертвеце была добротная одежда, на пальцах – следы от колец, а окованный бляхами пояс явно стоил немалых денег?

Спитамен подумал о тысячах людей, приезжающих в Завораш. Многие из них не задерживались здесь дольше, чем на несколько дней – время достаточное для того, чтобы купить или продать товары, заключить торговую сделку или просто перевести дух перед морским путешествием, которое может занимать недели, а то и месяцы.

Ежедневно сквозь арку ворот в обе стороны двигались толпы. Тележки и повозки образовывали целые караваны, многие из которых растягивались на многие версты – усталые животные и люди, скрипучие колеса и облака пыли.

Некогда среди них был и сам Спитамен. Все еще находящийся в плену иллюзий, опьяненный внезапной свободой, он вошел в город легкой походкой, неся за плечами лишь небольшую котомку. Тогда он смотрел по сторонам – на нищих, выставивших на всеобщее обозрение гниющие конечности, на старух, шаркающих по земле, будто во сне, на детей, попрошайничающих прямо у обочины, и думал, что ему повезет больше.

Подходя к южным воротам, Спитамен не переставал удивляться величию города перед ним. Все казалось ему прекрасным, начиная от самих ворот, которые, казалось, были высечены из цельного куска небесно-голубого лазурита и раскрашены золотыми и изумрудными узорами (это, конечно же, было не так, вместо лазурита использовался более дешевый и распространенный камень, а ярко начищенная бронза на расстоянии походила на золото), и заканчивая шпилями вздымавшихся вдалеке башен. Собственный особняк – резиденция номарха, которая до этого представлялась ему верхом изящества и тонкого вкуса,– вдруг показалась Спитамену мелким недоразумением, настолько же незначительным, как и сам обитавший в ней номарх. (Именно номарх, больше не отец!)

Как давно все это было! Но тот день и нынешний разделяла не только пропасть во времени…

Тощий стал подниматься со своего места (наверняка намереваясь привести угрозы в действие), но в этот момент снаружи послышались крики, топот, ругань. В дверь с обратной стороны что-то грохнуло, будто кто-то ударился в нее всем телом.

Коренастый и Тощий переглянулись. В этот момент в их глазах читалось замешательство.

Тощий кивнул в сторону двери: