Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 41 – Александр Галиновский

Пройти по-тихому, найти укромное место, чтобы отдышаться,– вот, что сейчас было нужно.

Встав с мостовой и кое-как приведя себя в порядок, Спитамен направился в узкую улочку слева. Дома здесь стояли близко друг к другу; окон ни на первом, ни на втором этаже не было – лишь узкие бойницы для циркуляции воздуха. Наверняка все окна на парадной стороне и смотрят на улицу. А еще, судя по запаху, именно здесь местные жители избавлялись от содержимого ночных горшков.

— Эй, ты! Оборванец! – раздалось сзади.– Стой!

Спитамен прибавил ходу. Ему не было нужды оборачиваться, чтобы услышать топот тяжелых сапог, скрип кожаных ремней и глухие удары опоясывающих ножны металлических колец.

— Стой, кому говорят!

А затем все прекратилось – и шаги, и скрип кожи, и металлическое позвякивание. Спитамен ускорил шаг, надеясь свернуть за угол раньше, чем солдат успеет прицелиться. Затем побежал. У него за спиной щелкнуло, словно кто-то взвел курок.

А затем раздался выстрел.

Это сон? Он спит?

Иначе как объяснить, что он вновь оказался дома, а вокруг хлопочут слуги?

Жизнь в поместье номарха никогда не останавливается – ни днем, ни ночью. Поэтому солнце за окном или луна – открыв глаза, можно увидеть одну и ту же картину: слуги готовят смену одежды, зажигают или гасят свечи, убирают остатки еды или, наоборот, несут новые перемены блюд. Слуги – вот кто истинные хозяева этого дома.

Спитамен едва не рассмеялся. И как это не приходило ему в голову раньше? Ведь в доме есть куча мест, куда он ни разу даже не заглядывал. А знает ли он, как далеко простираются владения номарха? Все это ко,гда-то будет принадлежать ему, если…

Если…

Внезапно он вспомнил падение в воду, выстрелы, свой визит в лавку и все то, что произошло потом.

Это тоже сон?

Может ли быть так, что он спит в удобном кресле на террасе отцовского дома, в изголовье стоит пара слуг с опахалами, а рядом – поднос с охлажденным вином, достаточно лишь протянуть руку?..

— Эй, ты!

Спитамен открыл глаза. И тут же закрыл их.

— Эй!

Кроме него, в комнате находились двое. Тот, что сидел напротив, был высоким и тощим. Он обладал самыми шикарными волосами, которые Спитамену доводилось видеть. Густые и белокурые, они спускались ровными прядями по обеим сторонам лица правильной формы. Глядя на него, можно было предположить, что оно принадлежит аристократу с изысканнейшим воспитанием. Казалось, выражение вежливой скуки никогда не покидает этого лица.

Другой был ему полной противоположностью. Коренастый и широкоплечий, он едва помещался в нагрудник из свиной кожи и стальные наручи, из которых выглядывали огромные мясистые ладони. Его лицо было под стать фигуре: тяжелое, изрытое оспинами, покрытое следами многочисленных потасовок.

Ох, ну почему всегда Тощий и Коренастый?

Словно услыхав эту его мысль, толстый хохотнул. Прозвучало так, будто где-то ветер пронеся между рядами плотно стоящих друг к другу надгробий. Худой по другую сторону стола остался невозмутим.

— Ну? – спросил он.– Ты скажешь по доброй воле или как?

Спитамен все еще моргал, сбитый с толку. Обрывки воспоминаний никак не хотели складываться в цельную картину. Он не помнил, как оказался здесь. Ни малейшего намека на то, где он находится, как и на то, кто такие эти двое.