Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 206 – Александр Галиновский

Возможно, рухнувшая сверху глыба – часть острова. Безразличный лес, с которым Энсадум недавно сравнивал остров, решил выпростать корни и проникнуть в человеческое жилище.

И, похоже, ему удалось.

Удар был чудовищным. В последний момент ангелу удалось сгруппировать тело. Раскрытые крылья немного замедлили скорость падения, однако в ногах что-то хрустнуло, что-то сместилось в левом бедре и ощутимо заболело в груди.

Свет вокруг померк, дыхание перехватило. Так, будто невидимая рука придавила сверху все его тело, вколачивая, вбивая в землю. Раз и еще раз. Тело ангела ударилось о земную твердь, подпрыгнуло и рухнуло в пыль и грязь.

От такого удара непросто оправиться. Крылья оказались сломаны в нескольких местах. Кроме этого, на коже алело с полудюжины синяков и кровоточащих ран. Грубая бечева глубоко врезалась в плоть, вошла в нее, словно нож, и осталась там, опутывая кость прочным арканом. Все до единой раны нестерпимо болели, но хуже всего было то, что Тисонга до сих пор не мог дышать. Он попытался втянуть воздух, но вместо этого закашлялся и выплюнул фонтан темной крови.

Он лежал навзничь в неглубоком кратере, оставленном куском Острова при падении. В какой-то мере ангелу повезло: грунт под ним оказался достаточно мягким. Неподалеку от него в пыли покоились остатки лебедки. От нее к его ноге по-прежнему тянулась веревка.

Небо над его головой было лазурного оттенка. На самом деле сейчас это было единственным, что занимало его: подобного Тисонга никогда не видел. Высоко в небесах встречались вариации серого, но никак не голубой.

Каким прекрасным было это небо!

Удивительно, как там, в вышине, могли парить острова? Что думали о них люди Нижнего мира? Или здесь тоже врали, что никакой земли вверху нет? Возможно, то, что ангелы отгородились от обитателей Нижнего мира, было не только их решением? Как должны были относиться люди к тем, кто пытался уничтожить их?

Повернуть голову на окаменевшей шее ангел был не в состоянии, но при этом мог различать все, что находилось на периферии зрения.

Даже из такого положения он разглядел каменистую пустошь, монотонный вид которой был лишь кое-где разбавлен редким кустарником. Пошел снег. Крупные снежинки кружились в холодном воздухе, подлетали к лицу ангела и таяли, не успев опуститься на кожу. Собственное дыхание казалось Тисонге гейзером пара.

Темная тень скользнула на периферии зрения. Скосив глаза, Тисонга попытался разглядеть хоть что-нибудь. Проклятье, ведь он не способен двигаться! Стоило ли сопротивляться, если все равно он превратился в корягу, валяющуюся в грязи? Наверное, лучше было бы отдаться на волю ветра и земного притяжения, а еще лучше – прекратить всякое сопротивление, сложить крылья? Если бы только он мог умереть…

А затем рядом с ним остановились чьи-то ноги, обутые в пыльные сапоги, и Тисонга подумал, что смерть, вероятно, не самое неприятное, что может произойти.

Если солдаты и удивились приказу срочно покинуть лавку, то не подали виду. Глядя им в спины, Дагал проследил, чтобы они убрались прочь, не захватив с собой ничего лишнего. Затем, закрыв и заперев дверь, начальник тайной службы облокотился на нее и некоторое время стоял, прислушиваясь к звукам снаружи.