Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 139 – Александр Галиновский

Еще несколько дней назад подобное открытие стало бы для Тисонги равносильным удару, однако сейчас эта мысль приходит спокойно, осознанно и, кажется, сама по себе.

Ангел вдруг осознает, как жарко здесь, внизу. Возможно, горячий воздух исходит от машин и механизмов острова, но почему-то ангелу чудится, что это сам остров пламенеет изнутри и, подгоняемый этим пламенем, движется в небесах.

Голос Бригадира звучит словно издалека.

Тисонга трясет головой, будто это и в самом деле способно отвести морок, но, разумеется, ничего подобного не происходит. Вместо этого ему кажется, что его мозг бьется о стенки черепа, и от этого становится только хуже.

Внезапно из помещения позади ангела проникает луч света, и за спиной Бригадира расцветает огненный веер, похожий на пару крыльев. Ржавый корпус машины, куда падает свет, отражает его, попутно окрашивая в красный, желтый, изумрудный, нефритовый, бледно-голубой. Сквозь внезапно застлавшую глаза пелену Тисонга видит каждый изгиб этих крыльев, каждое перо, каждый волосок в нем…

Все заканчивается так же внезапно, как началось. Свет меркнет, уступая место серому и грязному, словно помои, сумраку. Остаются лишь запахи сырой земли и мазута, гул машин и тихий, вкрадчивый голос Бригадира. Однако теперь Тисонга не особенно прислушивается. До его слуха доносятся лишь обрывочные фразы.

Они, говорит не-ангел, и раньше пробовали оторваться от земной тверди, и каждый опыт был все более удачным. Парусиновые крылья (как у того летуна, который пытался облететь остров), воздушные шары и летающие змеи, различные аппараты, способные пробыть в воздухе достаточно долго и даже подняться на приличную высоту,– каждый опыт заканчивался в той или иной степени удачно или, наоборот, неудачно, но все равно с каким-то результатом.

И все же небо по-прежнему принадлежало ангелам, которые упорно не хотели обращать на суету внизу никакого внимания. У них даже не было летательных аппаратов. А зачем, спрашивается, что-то подобное тем, у кого пара крыльев за спиной? Им вообще не приходило в голову, что кто-то может превзойти их в искусстве летать.

Бригадир замолкает. Тисонга смотрит на него, пытаясь понять, что происходит, а затем замечает, как тело бескрылого начинает сотрясаться.

Бригадир беззвучно смеется, крепко сжав зубы. Кажется, что его смех вот-вот вырвется наружу. Так оно и происходит – минуту спустя.

Бригадир смеется в голос, и его смех разносится по тоннелям и переходам Небесного острова, по его узким лазам и укромным местам, по загруженным механизмами помещениям и огромным пустым залам, где могли бы поместиться несколько этажей Башни ремесленников сна.

Он несется, этот громогласный хохот, пока не перерастает в рокот. Смех все еще звучит в ушах Тисонги, когда тот вдруг осознает, что смеется и сам. Смеется и не может остановиться.

Во время войны гибридизация стала вынужденной мерой. Благодаря ей можно было спасать жизни, выращивать потерянные конечности, возвращать здоровье. И самое главное – создавать новые, куда более грозные виды солдат. Однако даже тогда воюющие по одну сторону солдаты и гибриды не доверяли друг другу. Первые не знали, чего ожидать от «измененных» собратьев, вторые не хотели мириться с тем, что их считают чем-то неестественным.