Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 137 – Александр Галиновский

«– Ты звал.

– И ты явился».

Он и так помнил этот разговор, ведь он состоялся сегодня утром – всего пару часов назад.

Для того чтобы крылатый был более сговорчивым, в питательный раствор добавляли наркотик. Иногда совсем немного, только чтобы слегка улучшить настроение ангела. Иногда – чуть больше.

Во время их бесед Ноктавидант наблюдал, как меняет цвет содержимое трубок из-за вводимого в них нового компонента, и пытался понять, в какой момент по трубкам пустили наркотик. Он почти всегда ошибался, но результат был виден и без того, чтобы гадать по цвету трубок. Ангел расслаблялся в своих цепях, даже свешивался на них и, покачиваясь взад-вперед, принимался говорить.

Наверняка руки, писавшие это, будничным движением отложили табличку и стилус в сторону, после чего взялись за нож.

Отбросив табличку, Ноктавидант взял другую.

Написанное не могло передать интонации, но, к своему удивлению, клирик мгновенно узнал высокомерный тон ангела.

«– О, да, нас слушают. Не видят, но прекрасно слышат. Можно подумать, что те, кто это делает, сейчас гадают, кто же вошел в мою крипту. Это не так. Их задача – слушать и записывать. Не делать выводы.

– Тогда кто же их делает?

– Кто знает? Может быть, тот, кто будет читать эти строки несколько часов спустя?»

В крипте был посторонний. Уже после того, как Ноктавидант покинул ее, и, очевидно, в то же самое время, пока он находился в комнате у принципала, во дворец проник чужак.

Знание превыше всего, говорит Бригадир, опираясь на один из механизмов. Корпус механизма покрыт копотью и следами времени; когда его касается грубая одежда Бригадира, вниз с тихим шелестом сыплются хлопья ржавчины.

Да уж, ржавчины здесь сколько угодно, Кенобия бы порадовался.

Тисонга вздрагивает от этого звука, ведь он еще не привык к тишине. Удивительно, но спустя долгое время они смогли, наконец, отыскать место, где грохот машин не разрывал бы им барабанные перепонки.

Бригадир наверняка думает, что ангел вздрагивает от его слов, и добавляет: да, знание превыше всего. Кто бы ни утверждал иное.

По ощущениям, они глубоко во чреве острова. Глубже к низу, чем к поверхности. Ангел, глядя на свои ноги, представляет, как твердь под ним крошится, словно сухое печенье, а сам он летит в бездну… Кто знает, насколько тонкий слой земли отделяет их от ветров и пустоты снаружи?

Знание прежде всего, повторяет Бригадир в третий раз.

В Башне учили, что превыше всего чувства и эмоции. Знания не помогут управлять снами, зато воображение, подкрепленное переживаниями,– сколько угодно.

Тем временем Бригадир не останавливается: он рассказывает о катастрофе, и не об одной.

Оказалось, сначала мир распался на части.

Тисонга, который все еще думает о неустойчивой тверди под ногами, представляет себе момент распада. Может быть, у истории есть метафорическое значение?

Но – нет. Конечно, нет.

Первый катаклизм, говорит он, произошел слишком давно, чтобы об этом у кого-то сохранились подробные воспоминания.

И все же кое-что известно. Например, что суша некогда представляла собой одно целое. Затем в результате падения метеорита или другого астрономического объекта материк раскололся, и некоторые его части оказались выброшенными в атмосферу, где стали Небесными островами.