Книга Ателье три нити. Книга 1, страница 13 – Виктория Крафт

Эразм подошёл и встал рядом: — Магия. Шитьё с Напёрстком Пути — это не труд. Это сотворчество. Я протянула руку и коснулась ткани. Она была прохладной, как ночной воздух перед рассветом. И внутри неё пульсировал баф — я почувствовала его сразу, даже не прислушиваясь. — Какой? — спросила я. — Какой у него баф? — Сама не чувствуешь? — Эразм прищурился. Я закрыла глаза и сосредоточилась. От платья исходило что-то глубокое. Ожидание. Предвкушение. Та самая дрожь, которая бывает перед чем-то хорошим. Перед первой чашкой кофе утром. Перед звонком любимого человека. Перед рассветом, когда небо уже светлеет, но солнце ещё не взошло. — Надежда, — сказала я. — Оно даёт надежду. И ощущение, что всё будет хорошо. Что ночь закончилась. — Верно, — Эразм кивнул. — Платье взяло из тебя именно это. Ты сама этого хотела, когда шила. Чтобы ночь закончилась. Чтобы рассвет наступил. Я смотрела на платье и чувствовала, как внутри разливается странное, щемящее тепло. Я ведь правда этого хотела. Последние дни — магазин, тайна, невозможность рассказать, тройная нагрузка — давили на меня. Но когда я шила, всё это ушло. Осталось только предвкушение. Что всё получится. Что я справлюсь. — Линэль придёт в четверг, — сказала я. — Придёт. И будет счастлива. А теперь иди. У тебя пары. Я аккуратно сняла платье с манекена, повесила его на плечики и убрала в шкаф для готовых заказов. Потом взяла тубус, надела напёрсток и сделала шаг назад. — До встречи, — сказал Эразм. — До встречи. Мир свернулся обратно. Маршрутка тряслась по Садовому. Парень в наушниках всё так же кивал головой. Водитель крутил руль. Я стояла на том же месте, прижимая тубус к груди. В кармане лежал мешочек с золотом и моток эльфийской нити. А в шкафу магазина, в другом измерении, висело готовое платье — лунный шёлк с серебряными звёздами и бафом надежды. Моя первая работа. Я улыбнулась, глядя в окно на серый московский проспект.

Понедельник в институте — это всегда хаос. Но понедельник перед промежуточным просмотром — хаос в квадрате. Я влетела в аудиторию с тубусом наперевес и влажными после утренней мороси волосами. Девчонки уже были здесь: Лера металась вокруг манекена с шифоновым воланом, который никак не хотел ложиться ровно; Майя, сдвинув брови, перекраивала спинку жакета, и у неё явно что-то не получалось; Алиса сидела в углу, склонившись над льняным рукавом, и вышивала — так тихо и сосредоточенно, что казалось, будто её вообще нет в комнате. — Корсакова! — Лера подскочила ко мне, как только я переступила порог. — Скажи мне, умоляю, как ты обрабатываешь край шифона? У меня французский шов, но он всё равно сыплется! Вот смотри! Она ткнула мне в руки злополучный волан. Я провела пальцами по краю — действительно, нитки лезли. Но вместо того чтобы давать советы про иглы и натяжение нити, я вдруг почувствовала странный импульс. Наперсток в кармане потеплел. — Дай мне на минутку, — сказала я. — Я просто посмотрю. Лера отошла к другому манекену — поправить драпировку на талии. Я быстро огляделась: Майя стояла спиной, Алиса не поднимала головы. Я надела напёрсток на указательный палец и легонько провела им по краю шифонового волана — раз, другой. Под пальцами пробежало тепло, тонкая золотистая искра скользнула по нитям и погасла. Края ткани послушно поджались, нитки втянулись обратно в шов. Готово. — Лер, — я сняла напёрсток и убрала в карман. — Глянь теперь. Она подошла, взяла волан и уставилась на него с таким видом, будто увидела чудо. — Он... он перестал сыпаться! Аня, что ты сделала? — Ничего, — я пожала плечами. — Просто пальцами разгладила. Может, у тебя там нитки просто перекрутились, а я их расправила. — Пальцами? — Лера недоверчиво покачала головой. — Ладно, неважно. Ты моя спасительница. Если что — я тебе должна кофе. — Должна, — согласилась я. — И не кофе, а капучино с сиропом. — Идёт! Лера убежала к своему манекену, а я подошла к Майе. У неё была проблема посерьёзнее: спинка жакета пузырилась между лопаток, и Майя уже третий раз перепарывала средний шов. — Не получается? — спросила я. — Не получается, — она с досадой отбросила иглу. — Я уже всё перепробовала. Ткань плотная, не слушается. Если я ещё раз перепорю, дырку сделаю. — Дай я посмотрю. Она отошла налить себе кофе, а я снова надела напёрсток. Провела пальцем по спинке жакета, нащупала место, где ткань напряглась. Золотистая искра пробежала от напёрстка в шерсть, и я буквально почувствовала, как волокна расслабляются, перераспределяются, ложатся ровно. Складка между лопаток исчезла, будто её и не было. — Ого, — Майя вернулась с чашкой и замерла. — Ты что сделала? — Да просто разгладила, — сказала я. — У тебя там залом был. Погладь теперь утюгом, и будет идеально. — Разгладила, — повторила Майя и подозрительно на меня посмотрела. — Ладно. Спасибо. Если честно, я уже хотела эту спинку в мусорку отправить. — Рано. Она хорошая. Просто нервничала. Майя хмыкнула и пошла к утюгу, а я подошла к Алисе. Она тихо вышивала узор на льняном рукаве и, кажется, не нуждалась в помощи.