Книга Ателье три нити. Книга 1, страница 11 – Виктория Крафт

Синий огонёк мигнул, потом ещё раз, и загорелся ровным, спокойным светом. Я уставилась на него, как на ядовитую змею. В маршрутке. Сейчас. В час пик. С тубусом и рюкзаком, в компании двадцати невыспавшихся пассажиров. — Ты издеваешься? — прошептала я браслету. Браслет, разумеется, не ответил. Просто светился. Клиент пришёл. Я судорожно огляделась. Люди вокруг занимались своими делами — кто-то спал, кто-то листал ленту в телефоне, парень в наушниках всё так же кивал. До института ещё минут десять. Если я надену напёрсток сейчас, я исчезну прямо из маршрутки. А если не надену — пропущу клиента. Эразм говорил: «Когда камень светится, не тяни». — Ладно, — выдохнула я. — Будем надеяться, что никто не заметит. Я сунула руку в карман, нащупала тёплое серебро и надела напёрсток на указательный палец. Сделала вид, что поправляю перчатку. А потом большим пальцем, почти незаметно, нажала на напёрсток и прошептала: — Давай. Мир свернулся. На этот раз переход был мягче. Меня не дёрнуло, не закружило — просто воздух уплотнился, как будто я шагнула сквозь занавеску из плотного шёлка, и через секунду я стояла посреди магазина. В руке — тубус, за спиной — рюкзак, на пальце — напёрсток. Я перевела дух. — Доброе утро, Аня, — Эразм сидел за прилавком с чашкой чая. Вид у него был совершенно невозмутимый, как будто он каждое утро встречает студенток, материализующихся из маршруток. — Ты сегодня с багажом. — Это тубус, — сказала я, всё ещё приходя в себя. — С выкройками. Я вообще-то на пары еду. — Похвально. Но клиент ждёт. Я огляделась. В зале, у стеллажа с эльфийскими тканями, стояла женщина. То есть не совсем женщина — эльфийка. Высокая, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу вокруг головы. Уши чуть заострённые, выглядывали из-под прядей. Одета она была в переливающийся плащ — не то серый, не то голубой, в зависимости от угла зрения. Ткань струилась, как вода. Я таких ещё не видела. Эльфийка повернулась ко мне и улыбнулась — вежливо, сдержанно, но с искренним интересом. — Доброе утро, — сказала она. Голос у неё был мелодичный, с лёгким акцентом, которого я не могла определить. — Вы новая хозяйка? — Я... — я сглотнула и попыталась принять деловой вид, хотя сердце всё ещё колотилось после перехода. — Да. Меня зовут Аня. Анна Корсакова. Я... ну, я теперь здесь главная. Эразм тихо фыркнул, но ничего не сказал. — Очень приятно. Моё имя — Линэль из дома Серебряной Ветви, — эльфийка слегка поклонилась. — Я ищу платье для Праздника Первого Света. Это важное событие в Эльсвейре. Мне нужно что-то... особенное. Она провела рукой по рулону ткани на стеллаже — тот самый переливающийся шёлк, который я заметила ещё в первый раз. — У вас есть такая ткань? — спросила она. — В Эльсвейре её ткут только в моей провинции. Но я не знала, что она бывает здесь. Я подошла ближе и потрогала ткань. Она была прохладной и гладкой, как вода в ручье, и действительно переливалась — от серого к голубому, от голубого к серебристому. Настоящая эльфийская работа. — Эта ткань — одна из последних поставок, — сказал Эразм, подходя к нам. — Её привёз торговец из Эльсвейра около месяца назад. Отличное качество. Держит форму, но при этом струится. Хорошо ложится в драпировки.

Я кивнула, делая вид, что разбираюсь. На самом деле я просто чувствовала — ткань была живой. Как креп моего платья, но по-другому: не тёплая, а прохладная, спокойная, как лунный свет. — Что за праздник? — спросила я, чтобы потянуть время. — Какой стиль нужен? — Праздник Первого Света — это день, когда в Эльсвейре заканчивается долгая ночь и восходит первое солнце нового года, — Линэль говорила медленно, подбирая слова. — Это радостный день. Все надевают светлые одежды. Но я хочу что-то... другое. Не просто светлое. Что-то, что покажет: ночь позади, но она была важна. Понимаете? Я понимала. Она хотела платье, которое сочетало бы тьму и свет. Прощание с ночью и встречу рассвета. Глубокий синий, переходящий в серебро. Или тёмно-серый с лунным отливом. — У меня есть идея, — сказала я, и удивилась тому, как уверенно это прозвучало. — Можно сделать платье из этой ткани — она сама по себе даёт переход от серого к светлому. Добавить вышивку серебряной нитью по подолу — как звёзды, которые гаснут на рассвете. И рукава прозрачные, чтобы пропускать свет. Линэль выслушала, склонив голову набок. Потом улыбнулась — на этот раз теплее, почти по-человечески. — Мне нравится, — сказала она. — Вы чувствуете ткань. Это редкий дар. — Сколько времени уйдёт? Я прикинула. У меня диплом. У меня пары. У меня Сашка. У меня вообще нет времени. — Три дня, — сказала я. — Приходите в четверг. — Отлично. — Она протянула мне маленький мешочек. — Здесь оплата. Эразм сказал, вы принимаете золото? Я посмотрела на мешочек. Потом на Эразма. Тот кивнул. — Принимаем, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Линэль поклонилась и вышла за дверь — ту самую, за которой был зеленоватый свет Эльсвейра. Я осталась стоять с мешочком золота в одной руке и тубусом в другой. — Ну вот, — сказал Эразм, потягивая чай. — Первый клиент. Поздравляю. — Я только что приняла заказ от эльфийки, — сказала я. — За золото. — Да. — Я ехала в институт, а теперь я в другом измерении. С золотом. — Тоже да. Я опустилась на стул и положила тубус на колени. Меня трясло — но не от страха. От восторга. Первый заказ. Настоящий. От настоящей эльфийки. Которая сказала: «Вы чувствуете ткань». Я — Аня Корсакова, которая ещё в пятницу спорила с Лерой про шифон. — Эразм, — сказала я, поднимая голову. — А можно я тут осмотрюсь? А то я уже была здесь два раза, но так толком ничего и не видела. Всё время то в шоке, то с клиентом. А ведь теперь это мой магазин. Мне надо знать, что тут есть. Эразм отставил чашку и улыбнулся. — Конечно. Иди, смотри. Это теперь твоё. А я пока заварю свежего чаю. Когда вернёшься, расскажу, что непонятно. Я оставила тубус у прилавка и пошла вглубь зала. Магазин был гораздо больше, чем казалось снаружи. За основным залом открывался второй, тот самый, с высокими окнами и зеленоватым светом. Там стояли манекены — штук десять, не меньше, — одетые в готовые платья. Я подошла ближе и ахнула. Каждое платье было произведением искусства. Вот это — из золотистой парчи, с вышивкой, которая переливалась при движении. Вот это — из плотного бархата цвета индиго, с капюшоном и серебряными застёжками. А вот это — лёгкое, воздушное, из десятков слоёв прозрачной ткани, похожей на крылья стрекозы.