Онлайн книга «Ателье три нити. Книга 1»
|
— А, это... — я лихорадочно придумывала версию. — Купила вчера. В том же антикварном, где напёрсток. Недорого. — Красивый. Серебро? — Вроде да. Камешек синтетический, наверное. — Дай посмотрю. Я нехотя протянула руку. Мама потрогала браслет, провела пальцем по синему камню. — Странный. Холодный, хотя на руке уже сколько времени. — Ну, металл, — я пожала плечами и отдёрнула руку. — Ты же знаешь, серебро всегда холодное. — Не всегда, — мама задумчиво посмотрела на меня. — У бабушки Лиды был серебряный напёрсток, так он всегда тёплый был. Мы с папой ещё удивлялись. Я снова сделала вид, что занята посудой, но внутри всё сжалось. Мама слишком наблюдательная. Слишком. — Ладно, пойду работать, — она встала и потянулась. — У меня дедлайн во вторник, а я ещё половину не сделала. Ты сегодня планируешь из кладовки вылезать? — Планирую. Рукава буду вмётывать. — Удачи. Если что — мы с папой на связи. В смысле, на кухне. Принести тебе чай через час? — Мам, ты чудо. — Я знаю, — она улыбнулась и ушла в свою комнату. Я домыла посуду и отправилась в кладовку. В кладовке пахло тканью и утюгом. Платье-футляр висело на манекене, дожидаясь рукавов. Я подошла ближе и провела ладонью по крепу. Ткань была чуть тёплой, и внутри, в переплетении шерсти и шёлка, пульсировала золотистая искра — уже отчётливее, чем вчера. — Доброе утро, — сказала я платью. — Как спалось? Платье не ответило, но мне показалось, что искра на секунду стала ярче. Или это солнце выглянуло из-за туч и отразилось в нитях. Или нет. Я надела напёрсток. Он привычно потеплел на пальце, и я вдруг поняла, что без него уже как-то... пусто. Неправильно. Будто часть меня отсутствует. — Ты смотри, привязываюсь, — сказала я напёрстку. — Это тревожный звоночек. Он, как всегда, промолчал. Я взяла иглу и принялась за работу. Трикотаж-милано — ткань капризная, но напёрсток творил чудеса. Игла скользила как по маслу, стежки ложились ровные, с одинаковым натяжением. Я поймала ритм и ушла в работу с головой. Сначала правый рукав — раскрой, смётка, первая примерка на манекене. Сидит. Левый — то же самое. Магнитные фиксаторы спрятала в подгибку, чтобы не топорщились. К обеду оба рукава были готовы. Я отошла на шаг и придирчиво осмотрела манекен. Платье сидело идеально. Плечевой шов — ровный, окат — круглый, без единой морщинки. Я не могла поверить, что это сшила я. Нет, правда — четыре года учёбы, и ни разу у меня не получалось так с первого раза. — Ты кто? — спросила я у платья. — И что ты сделал с моими руками? — Ань, ты с кем разговариваешь? — раздался папин голос из коридора. — С манекеном! — крикнула я. — Он лучше слушает, чем вы! Папин смех было слышно даже через закрытую дверь. Я сняла платье с манекена и надела на себя — просто чтобы проверить, как ткань лежит на живом теле. Застегнула молнию, поправила плечи и подошла к зеркалу в коридоре. Из зеркала на меня смотрела другая я. Та же самая — и другая. Плечи расправлены, подбородок поднят, в глазах — спокойная уверенность, которой у меня отродясь не было. Я стояла в платье, которое ещё даже не закончено, и чувствовала себя так, будто могу всё. Защитить диплом. Открыть бизнес. Управлять межмировым ателье. Не спать трое суток и всё равно выглядеть свежей. Это был баф. Теперь я знала точно. Платье давало уверенность — ту самую, которой мне вечно не хватало перед показами, перед комиссией, перед Сашкой, перед жизнью. Спокойную, ровную, без эйфории и дрожи. Я — есть, я — на своём месте, я — справлюсь. Я сняла платье осторожно, как музейный экспонат, и повесила обратно на манекен. Руки чуть подрагивали, но не от страха — от восторга. — Работает, — прошептала я. — Реально работает. Из кухни донёсся папин голос: — Ань, ты там живая? Обедать будешь? — Иду! — крикнула я. За обедом мама снова покосилась на меня: — У тебя глаза горят. Ты там не переутомилась? — Нет, — я честно улыбнулась. — Просто всё получается. Даже лучше, чем я думала. — Это хорошо, — папа подлил мне супа. — А то я помню, как ты на третьем курсе рыдала над перекошенной юбкой. — Па-ап! — А что? Было дело. Вся в слезах, с булавками в руках, кричала, что ткань тебя ненавидит. — Ткань правда меня ненавидела, — я рассмеялась. — Это был полиэстер. Он всех ненавидит. — А сейчас что за ткань? — спросила мама. — Шерстяной креп с шёлком. Благородная, слушается. — Дорогая, наверное? — Я накопила. И вообще, для диплома можно. Мама кивнула, но я видела, что она всё ещё присматривается ко мне. Слишком заметная перемена. Слишком быстрая. «Светишься». Может, и правда. Я допила чай и поспешила обратно в кладовку, пока не начались новые расспросы. До вечера я возилась с накидкой из тафты. Это была самая эффектная часть коллекции — переливчатая, шуршащая, с драматичным подолом. Тафта — ткань сложная: кроить только по долевой, швы заглаживать через проутюжильник, иначе будет блестеть некрасиво. Но напёрсток справлялся. Я даже не удивилась, когда строчка легла идеально с первого раза. В семь вечера позвонил Сашка. — Ты живая? — спросил он. — Целый день дома просидела? — Ага. Шила. — В воскресенье? Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — А что такое «отдыхать»? — Забыл, с кем разговариваю, — он хмыкнул. — Может, выйдешь? Дождь кончился, воздух офигенный. Я глянула в окно. Вечернее небо очистилось, фонари отражались в мокром асфальте. Воздух и правда должен быть хорошим — осенний, свежий, с запахом листвы и бензина. — Давай. Только быстро, завтра пары. — Как скажешь. У подъезда через пять минут. Я натянула джинсы, свитер, замотала шарф. Сняла напёрсток и оставила на тумбочке — палец приятно ныл после целого дня работы. Браслет оставила на запястье. Сашка заметит. Придётся врать. — Я гулять! — крикнула я в коридор. — Сашка? — отозвалась мама. — Он. — Привет ему. Долго не гуляйте, завтра пары. — Хорошо, мамочка. Я выскочила за дверь и сбежала по лестнице. Сашка ждал у подъезда в своей неизменной косухе. Увидел меня — улыбнулся широко, с ямочкой на левой щеке. — Ну привет, затворница. Как там твоё платье? — Платья, — поправила я. — Их три в одном. Рукава готовы, накидка в процессе. — Три в одном? Это как швейцарский нож, только для моды? — Примерно. Утром офис, днём ланч, вечером коктейль. И всё одно платье. — Круто, — он присвистнул. — Я бы такое купил. Ну, если бы был девушкой. — Ты бы в нём был неотразим, — я пихнула его плечом. — Ой, да ладно. |