Книга Фарфоровая невеста, страница 59 – Соня Золотова

Я высунулась в окошко посильнее и прошептала:

— Мы можем сегодня прогуляться вместе? После работы. Подальше от чужих ушей. На… например, по набережной?

— Договорились, — ответила Лили. — Встречаемся на углу у рынка. Когда зажгутся фонари.

Мы некоторое время прогуливались по набережной с таким видом, как будто все в порядке. У меня даже получалось ровно идти, и ровно дышать, и даже улыбаться, глядя на нарядных прохожих, на отражение фонарей в тихой воде и арки мостов.

— Он пришел с утра, — сказала я наконец, потому что молчать дальше было невозможно. — Просто влетел в лавку. Очень злой. Сначала обыскал магазин, потом мою комнату, потом мастерскую. Я даже не сразу поняла, что он ищет.

Лили ахнула. А у Марры лицо стало будто каменным, словно она все это уже видела и заранее ненавидела то, что случится дальше…

— Он нашел корзинку с печеньем, — продолжила я. — Ту, что ты мне дала, Лили. И взбеленился. И… продемонстрировал наказание. Номинально, получается, из-за еды. Потому что я нашла способ не покупать у него каждую крошку и не возвращать все деньги обратно в его лавки. Но мне кажется… не только из-за еды.

— Это моя вина, — тихо сказала Лили. — Прости.

Я резко повернулась к ней.

— Нет.

— Зоя, это ведь я дала тебе печенье.

— И что? Ты еще скажи, что виновата, потому что умеешь печь.

— Если бы я не дала…

— Если бы Хорн не был мерзавцем, — перебила Марра, и голос у нее прозвучал так резко, что я вздрогнула, — никто бы не прятал печенье под кровать. И не боялся бы каждого его появления.

Я невольно сжала пальцы. Вот за это мне нравилась Марра. И за это же я ее боялась. Она не смягчала углы там, где надо было назвать зло злом. Когда я это слышала, на душе одновременно становилось легко… и очень тяжело. Потому что если сказать вслух, что зло — это зло, придется потом что-то с этим делать, верно? А я пока еле справлялась с тем, чтобы не плакать при виде заботливо упакованного печенья.

— Он не человек, — сказала Марра.

Лили покосилась на нее.

— Марра…

— Не человек. Не знаю, как он называется в ваших мирах. В моем — квор.

«Дьявол», — эхом отозвалось у меня в мыслях.

А Лили побледнела и нервно одернула пояс на платье:

— Ну вот только не начинай.

— А что? — Марра остановилась у кованой ограды вокруг милого палисадничка и повернулась к нам. — Разве это не похоже? Он вытаскивает нас из наших миров, отнимает дом, имя, выбор, ставит в свои лавки, заставляет зарабатывать для него, а потом дергает за ниточки. Словно кукол. Играет. Нет, не играет. Издевается.

Очень точное слово. Я с трудом сглотнула. Особенно точное после того, как меня утром прижало к стене невидимой рукой, и я даже вдохнуть не могла без его позволения.

— И это, по-твоему, ад? — спросила Лили. Она назвала его как-то по-другому, но значения слов сбоили в моей голове, накладываясь друг на друга и вновь расходясь. Как будто мы все говорили на разных языках. Как будто этот язык, здешний, был искусственным, неточным, ненастоящим… Тем временем Марра продолжила спор:

— А разве нет?

Лили огляделась по сторонам. Посмотрела на фонари, горящие теплым светом, на мотыльков вокруг них, на реку, на дома, где за занавесками мелькали люди: кто-то накрывал на стол, кто-то качал ребенка, кто-то смеялся так громко, что звук долетел до нас через приоткрытое окно.