Книга Нефритовая лиса, страница 116 – Крис Велрайт

Ицин очнулась в комнате, не сразу понимая, где она находится.

Потолок был незнакомым — резной, с деревянными балками и шелковыми подвесками. Запах был смешанным: пыль, масло, что-то цветочное.

Она лежала молча, выжидая, когда зрение прояснится, а мысли соберутся в кучу. Голова гудела. Тело казалось ватным. Последнее, что она помнила — вода, шипящая под её руками, и испуганные лица. А потом — провал.

Где-то рядом хлопотала служанка. Знакомое лицо — служанка наложницы Фань. Девушка суетилась, поправляла подушки, разбирала какие-то вещи.

— Где она? — с трудом спросила Ицин, голос её был хриплым, слабым.

Служанка вздрогнула, обернулась.

— Госпожа Фань на семейном совете. Все собрались.

— А почему я здесь? — Ицин попыталась приподняться, но голова тут же закружилась.

— Вы упали в обморок, — быстро пояснила служанка. — Жрец сказал, что это из-за потрясения. Вас принесли сюда.

— Я должна быть на этом совете, — упрямо сказала Ицин, поднимаясь. Она откинула покрывало и спустила ноги на пол.

— Вам запрещено покидать комнату, — вмешалась служанка, шагнув ближе. — Господин сказал, чтобы вы оставались здесь. Он лично приказал.

— Я не просила у него разрешения, — холодно отозвалась Ицин.

Служанка вскинулась, заступая путь.

— Простите, госпожа, но я не могу вас отпустить. Это приказ.

— Чей? Моего отца? Или наложницы Фань?

Служанка замялась.

— Господина Чжэня. Я… я просто выполняю…

— Тогда слушай мой приказ, — перебила Ицин, выпрямляясь. В её голосе прозвучал металл. — Если ты не отойдёшь, я сообщу, что ты не справляешься со своими обязанностями. Что ты груба, медлительна и позволяешь себе спорить с госпожой. Думаешь, долго тебя держать будут? Или ты хочешь, чтобы я велела тебя продать на рынок, как непригодную?

Служанка отступила. Глаза её расширились от ужаса.

— Нет… простите… я…

— Хорошо. Тогда открой дверь.

Медленно, почти не дыша, служанка подошла к двери и распахнула её.

Ицин прошла мимо служанки с гордо поднятой головой, ощущая, как к ней возвращается уверенность. Она шла туда, где решалась её судьба — и никто не имел права не пустить её.

Она вышла из комнаты и направилась к комнате отца. По пути на неё бросали взгляды некоторые из гостей и слуг. В их глазах плескался ужас. Те, кто успел взглянуть, тут же отворачивались, будто надеясь, что так избавятся от её взгляда, от её присутствия, от того, что могли счесть дурным предзнаменованием.

Смотрящие поспешно опускали головы. Кто-то отворачивался к стене. Казалось, они боялись, что она принесёт с собой беду — словом, прикосновением, даже дыханием.

Ицин подошла к двери комнаты отца. Взялась за ручку, но не решилась открыть.

Из-за двери доносились родные голоса. Она знала — обсуждали её. Кого же ещё?

Стараясь не дышать, она аккуратно приоткрыла дверь, молясь, чтобы петли не скрипнули.

— Жрец сказал, что должен будет её забрать, — это был голос Тай Дзяо. Он звучал твёрдо, без тени сомнения. — Я готова отдать свою дочь в руки такого человека. Только боги могут о ней позаботиться. Вы же все видели, что случилось.

— Это нелепица, — бормотал отец. Его голос был уставшим, растерянным.

— Но это то, что случилось! — парировал Чжэнь.

Во время ритуала он выглядел как человек, которому всё происходящее — игра. Но сейчас говорил иначе. В голосе — сдержанный страх, отчаяние.