Книга Нефритовая лиса, страница 114 – Крис Велрайт

Он налил пару капель тёмной жидкости, и по комнате поплыл терпкий, пряный запах — смесь чего-то горького, землистого. Все замерли.

Жрец коснулся костью воды и начал водить по кругу, бормоча слова, понятные только ему. Голос его стал низким, ритмичным, почти гипнотизирующим. Он не повышал тон, но звук как будто усиливался сам собой.

Шёпот молитвы был стар, как горы, и напоминал шелест ветра по сухим травам. Он говорил о духах, которых призывают не для наказаний, а для открытия истины. О богах, которые не любят лжи. О свете, что проникает сквозь тьму.

Ицин стояла молча. Всё происходящее напоминало сон.

Жрец поднял руки, задрал рукава, обнажив руки по локоть. На коже виднелись татуировки — символы, линии, петли, в которых таилась древняя сила. Толпа замерла.

Он медленно опустил ладони в воду и прижал их к поверхности.

Внезапно вода засияла — как будто луч солнца прорвался сквозь крышу и отразился в меди таза. Свет был чистым, белым, ослепительным. Люди ахнули, некоторые даже отшатнулись.

— Это знак, — произнёс жрец, — того, что моё сердце чисто. Что за моей спиной нет ни одного злого духа. Ни одного следа проклятия.

Он поднял голову и посмотрел на семью Дзяо. Люди расступились, словно открывая дорогу.

— Теперь ваша очередь.

Отец Ицин не стал медлить. Он шагнул вперёд с видом человека, которому всё это наскучило. Видимо, ему хотелось как можно скорее покончить с этим фарсом и вернуться к подсчётам, к подготовке свадьбы.

Ицин же замерла. Внутри зародился странный, липкий страх. Она не верила в это. Не хотела верить. Но воспоминания всплыли одно за другим: пророчество шаманки, та странная ночь, когда она едва не утонула в странной иллюзии, взгляд матери, полные суеверной тревоги слова…

— Не бойся, девочка, — прошептала ей Фань, наклоняясь ближе. — Лично я, на самом деле, не верю, что ты кем-то проклята.

Ицин кивнула ей, но её взгляд невольно искал другого — матери. Та стояла чуть поодаль, неподвижная, с глазами, полными восхищения. Но смотрела она не на дочь. На жреца. На ритуал. На священное действо. Ицин будто снова стала для неё пустым местом.

Отец опустил ладони в воду. Зал замер.

Ничего не произошло. Вода осталась тёмной, спокойной. Ни блика, ни искры, ни волны.

Люди переглянулись. Кто-то разочарованно вздохнул.

— Он — обычный человек, — пояснил жрец, не меняя тона. — Со своими грехами. Со своими добрыми поступками. Вода и не должна сиять под его руками. Но он чист. На нём нет злых чар и проклятий.

В зале повисло молчание.

Следом подошла Тай Дзяо. Она поклонилась жрецу, медленно и уважительно. Затем бережно закатала рукава — так, как будто боялась нарушить хрупкое равновесие момента. Поклонилась и воде в кухонном чане, той самой стихии, что связана с духами. Потом закрыла глаза. На её лице отразилось невероятное спокойствие и благоговение. Она опустила руки, осторожно коснувшись водной глади.

Вода осталась такой же — спокойной, неподвижной. Ни вспышки, ни волны, ни света.

Ицин даже показалось, что Тай Дзяо слегка расстроилась. Словно в глубине души надеялась, что окажется не простой, не «одной из», а хотя бы на миг — отмеченной.

Но жрец даже не взглянул на неё. Он спокойно произнёс:

— Следующий.

Чжэнь шагнул вперёд. Без церемоний, грубо, он окунул руки в воду, булькнув с таким размахом, что брызги разлетелись на стоящих рядом.