Книга Жвачка 2, страница 75 – Э. Мадес

Лиам внимательно дослушивает и едва заметно моргает. Тема закрыта. Он больше не полезет, я вижу это по его глазам.

— Я люблю вас, мои девочки. Очень сильно, — шепчет, расплываясь в нежности, и осторожно забирает спящую Эмми с моих колен. — Вы — моя семья. Кроме вас, у меня только бабка старая и её вредная кошка. Знай: я всегда на твоей стороне. Даже если в конечном счете нам придется кого-то прикопать под соснами.

Он по-доброму усмехается, целует меня в лоб, прямо как несколькими часами ранее Миллер, и уносит мармеладку в детскую.

Оставшись одна в тишине гостиной, медленно растворяюсь. Силы покидают, их нет даже доползти до ванной, о которой мечтала весь вечер. Кое-как добираюсь до спальни, наспех обмываюсь и, натянув старую растянутую майку «Pink Floyd», ныряю под одеяло к Эмми. Вдыхаю её сладкий запах — смесь любимого шампуня и детского сна.

Это и есть мой берег. Мой покой. И завтра я сделаю всё, чтобы его не разрушила одна-единственная «молния» из прошлого.

— Мамуль, вставай! Скоро Мо придет!

Сокращенное имя биологического отца срабатывает лучше любого будильника. Вылетаю из сна на поверхность, как ныряльщик за глотком воздуха.

Голова кружится от резкого подъема в сидячее положение, сердце частит, в ушах — гул. Смотрю на Эмми, которая в восторге подпрыгивает в ворохе одеял.

Изображаю карикатурно недовольную мину, зарываясь лицом в подушки.

«То, что мертво, должно остаться таковым. Оставь меня здесь, мармеладка…» — прокручиваю в голове, пока дочь с упорством маленького бульдозера пытается вытащить мой «труп» из постели за ногу.

— Мамуль, зубы! Быстро! А то не успеем!

Эх, если бы твоего папашу можно было отпугнуть запахом изо рта, я бы втерла в десны пару головок чеснока для эффекта. Жаль, Аристов — придурок обыкновенный, а не вампир. Чеснок его не возьмет, а кровушки он сегодня попьет всласть.

Поддаюсь, подыгрывая маленькой силачке. В последний момент одного из рывков выскальзываю из-под одеяла, подхватываю кроху на руки и кручу, целуя в любимое пузо.

— Ничего себе! Ты когда успела так подкачаться? Признавайся, вы с Ли тайком от меня в зал ходите?

Под визг и щекотку тащу ее в ванную. Утренние ритуалы, брызги, зубная паста с блестками.

— Хочу ушки! — приставив ладошки к затылку, заявляет дочь, едва берусь за расческу.

Скручиваю ей две забавные дульки. Себе сооружаю «воронье гнездо» — небрежный пучок с выбившимися прядями. Наряжаться? Быть элегантной? Черта с два. У меня выходной. Я хочу свои безразмерные треники, которые болтаются на бедрах и не сковывают движений.

Эмми солидарна с моим «бомж-стайлом», влезает в мягкий спортивный костюм.

Кроме нас дома никого нет: ночью в одной из галерей Лиама случился потоп, и он улетел спасать искусство. Перспектива остаться с Матвеем один на один не греет ни разу.

Но что уж сделать?!

Только собираюсь уточнить, во сколько мы ждем «дорогого гостя», как звонок в дверь бьет по ушам.

— Это он! — Эмми подпрыгивает, как заведенная. — Пошли скорее!

Смотрю на часы.

Блин. Еще и десяти нет. Я даже колумбийское топливо в себя залить не успела, не то что резиновые сапоги натянуть, чтобы по лужам в «грозу» прыгать.

Дочь несется вниз, спотыкаясь через ступеньку. Я же намеренно замедляюсь, буквально вплывая в холл с призрачной надеждой: вдруг Аристов решит, что дома никого нет, и свалит вдаль?