Книга Жвачка 2, страница 39 – Э. Мадес

Зрачки Аристова едва заметно сужаются, когда он переносит фокус ниже — на наши переплетённые пальцы.

Ревность? Злость?

Нет.

Точно не ревность.

Это больше похоже на холодный расчёт хищника, который заново оценивает границы своей территории.

Короткий взмах черных ресниц — и фокус смещается выше, к лицу Шона. На мгновение в чертах Матвея проступает что-то ледяное, почти осязаемое, но маска равнодушия возвращается так же быстро, как слетела.

Лишь едва заметное движение скул выдает напряжение, которое он пытается скрыт за показным равнодушием.

Со стойки медленно поднимается бокал. Матвей делает глоток, не разрывая дистанции, продолжает изучать меня через край тонкого стекла.

Оцепенение не дает разорвать эту невидимую нить, пока внутри всё вибрирует от немого вопроса.

Секунда — и он будто щёлкает выключателем.

Взгляд Матвея тухнет.

Он равнодушно отворачивается, стирая меня из своего пространства так же легко, как делал это раньше, в то время, когда я была ненавистной жвачкой на его ботинках.

Склонившись к Ингрид, вникает в её слова. Нельсон что-то шепчет, кокетливо касаясь его плеча, и Матвей едва заметно улыбается.

Спустя минут десять они уходят к ступенькам, ведущим на этаж выше.

А я смотрю, как его ладонь собственнически ложится на талию «очередной», притягивая её ближе.

Меня это конечно же не касается, но я точно знаю чем закончится их вечер.

Дыхание перехватывает от резкого, колючего холода.

Бах — бабах — бах.

Заказ сделан.

Как-то раз Миллер уговаривал меня попробовать мозги, заверяя, что это деликатес. Я тогда едва сознание не потеряла, стоило представить себя за поеданием этого «изысканного» блюда. С тех пор мы и делаем заказ «по классике».

Шон травит шутки о том, как легко делать для меня заказ, не тратя полчаса на изучение меню, так как из классического в моем понимании существует пара салатов, говяжий или рыбный стейк. С улыбкой поддерживаю этот ненавязчивый диалог.

Пока внутри буря от обмена взглядами никак не утихнет, и неприятное, липкое эхо не отпускает.

Нельсон утащила Матвея — в зону приватных столов и дорогого полумрака. Она что-то щебетала, касаясь его везде, где доставала, а он отвечал пусть лениво, почти небрежно.

Я отвернулась раньше, чем успела поймать выражение его лица. Но он точно смотрел, сомнений нет — кожей чувствовала, как будто раскаленной кочергой провели.

Вселенная видит всё.

Помешавшись на призраках прошлого, я в упор не замечала собственное настоящее. И прямо сейчас получаю ровно то, что заслужила.

Последние полчаса Шон был для меня пустым местом — теперь этой пустотой он отвечает мне.

Око за око. Черт бы всё это побрал.

— О, — подавшись вперед, он вглядывается кому-то в спину. — Вот это сюрприз. Сколько знакомых лиц.

— Кто там?

— Питер и Джош. — Он едва заметно морщится, поправляя манжет. — Если не подойду поздороваться, они запишут меня в douchebags (сленговое выражение «придурок») до конца квартала минимум. Ты не против?

Я покорно киваю, даже не пытаясь узнать, о ком речь.

— Иди, конечно.

— Я очень быстро, минута. — Он наклоняется и мимолетно касается губами моего виска. — Жди меня, ладно?

Раз. Два. Три.

Шон подходит к их столику. Оживленные хлопки по плечу, смех. Я уже собираюсь отвести глаза, когда один из мужчин отодвигает стул. Шон… садится.