Книга Жвачка 2, страница 40 – Э. Мадес

Просто берет и усаживается в чужую компанию.

Серьезно?

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то несвойственное нашим светлым и легким отношениям.

— Ну да, — шепчу себе под нос. — «Только поздороваться».

Минута растягивается в десятки. Наш заказ принесли, салат я уже расковыряла — аппетита нет. Вина тоже нет — оно закончилось пять глотков воды назад. Делаю очередной глоток. Еще один.

За соседним столом кто-то громко хохочет, официанты продолжают лавировать с гружеными подносами, музыка сменяется на что-то вкрадчивое, добавляя антуража.

Снова смотрю в сторону Шона — и, блин, он всё еще там. Активно жестикулирует, что-то доказывает, смеется. Замечательно.

Я откидываюсь на спинку кресла и начинаю подгорать: раздражение, которое недавно было искрой, превращается в направленное пламя.

При всей моей симпатии к Шо сейчас он ведет себя как последний эгоист. Уйти хочется немедленно, но я продолжаю ждать. Раньше за Миллером подобного свинства не наблюдалось — великодушно делаю ему скидку.

Меня оставили ради «нужных людей». Талионова справедливость в действии.

На столе оживает телефон, прерывая этот затянувшийся сеанс скуки спасительной вибрацией.

«Лиам»

— Смотри.

Jpg.

Открываю файл с заснятым на фронтальную камеру видео. На нем Эмми в кремовой пижаме самозабвенно возводит крепость из кубиков. Лиам на заднем плане с видом обреченного раба подает «самые важные» детали.

— Нет, Ли! Этот — сюда! — командует мой маленький диктатор.

— Слушаюсь, архитектор, — комично басит Ли.

Башня с грохотом рушится, Эмми заходится смехом, и в груди на секунду становится невыносимо тепло.

Видимо, часть башни задела телефон Ли — кадр заваливается, видео обрывается.

Быстро печатаю, не сдерживая улыбки:

— Живы все?

— Пока да. Но если заставит снова играть в принцессу и дракона — уволюсь. Мне совершенно не идет корона и твои платья.

Тихо смеюсь, глядя на экран. «Увольняется» Лиам по несколько раз в неделю.

Мои родные — весело у них там. К ним хочется или хотя бы набрать. Услышать её «спокойной ночи».

Бросаю взгляд на Шона, продолжающего находиться в эпицентре чужого разговора.

Жестикулирует, улыбается, пьет вино. На меня — ноль внимания. Словно я — незначительная мелочь, которую он удачно забыл за столиком.

Поднимаюсь.

— Oh, sorry! My bad (Извините, моя вина). — бросаю официанту, которого чуть не снесла, резко отодвинув стул.

Мечу последнюю молнию в спину жениха и выхожу в коридор.

Музыка за спиной глохнет. Здесь мягкий свет и почти никого. В конце коридора — дверь на террасу, но идти туда нет желания по ряду причин.

Одна из которых — терраса предназначена для курящих: провоняться дымом — сомнительное удовольствие. К тому же там достаточно прохладно, без пледа идти не вариант. А еще где-то поблизости шляется Аристов.

Короче, коридор кажется безопаснее.

Жму вызов.

— Ма-му-у-у-у-у-уль! — восторженный визг в трубке заставляет мое сердечко сжаться.

— Привет, мармеладка. Рассказывай про свою башню…

Договорить не успеваю.

Чьи-то пальцы стальным обручем впиваются в мое предплечье. Едва успеваю поймать летящий на пол телефон.

— Whoa (Ого), — хриплый, прокуренный голос над ухом. — Check out this catch. You all by yourself, sweetheart? (Посмотрите на эту добычу. Ты здесь совсем одна, милашка?)