Книга Его зовут Тед, страница 108 – Андрей Залевский

Наступил день, который навсегда вошел в историю юриспруденции и судебной медицины. В зал заседаний, пропитанный густым флоридским зноем и напряженным шепотом зрителей, был вызван главный свидетель обвинения. Человек, чьим оружием были не слова, а микроскопы, гипс и полимеры.

Судебный одонтолог, доктор Ричард Сувирон, поднялся на трибуну.

Принудительное разоблачение

Чтобы в полной мере оценить драматизм того, что должно было произойти в зале суда, необходимо вернуться на несколько месяцев назад — в апрель 1978 года, когда Банди уже находился под стражей во Флориде.

Следователи, получившие в свое распоряжение слепок укуса из особняка «Чи Омега», понимали, что у них есть идеальная замочная скважина, но им нужен ключ. Им нужны были зубы подозреваемого.

Для Теда Банди, чья «маска нормальности» строилась на идеальном визуальном образе, его улыбка была главным инструментом коммуникации с миром. Он сверкал ею перед камерами, очаровывал ею девушек на кампусах и обезоруживал ею полицейских. Но за этим фасадом скрывалась анатомическая тайна. Прикус Банди был далеко не безупречен. Его нижние резцы были неровными, скрученными, а на одном из зубов имелся характерный, заметный скол. Он знал о своих дефектах и в повседневной жизни старался улыбаться так, чтобы обнажать только верхний, более ровный ряд зубов.

Когда судья подписал ордер, разрешающий следствию получить стоматологические слепки подозреваемого, Банди впал в ярость. Это было не просто процессуальное действие. Это было грубое, бесцеремонное вторжение в его личное пространство, разрушение его физической автономии.

Процедура получения слепков проходила в атмосфере крайнего напряжения. В кабинет дантиста Банди ввели в наручниках, в сопровождении усиленного конвоя. Он отказывался открывать рот. Он вырывался, сжимал челюсти, требуя присутствия своих адвокатов, хотя те уже находились в комнате. Полицейским пришлось применить физическую силу, чтобы удержать его в кресле.

Доктор Сувирон, который лично проводил эту процедуру, действовал с хирургической непреклонностью. С помощью специальных стоматологических ретракторов губы сопротивляющегося маньяка были раздвинуты. Вспышки камер зафиксировали его оскал — не постановочную, вежливую улыбку юриста, а животную, перекошенную от злобы гримасу. Затем в его рот была введена металлическая капа, заполненная быстротвердеющим альгинатным составом.

Когда состав застыл и капа была извлечена, правосудие получило идеальную, трехмерную гипсовую модель челюстей Теодора Роберта Банди.

Именно эта модель сейчас, в июле 1979 года, лежала на столе перед доктором Сувироном в суде округа Дейд.

Лекция о неизбежности

Доктор Ричард Сувирон занял свидетельское место. Он был спокойным, методичным профессионалом, привыкшим к академической тишине лабораторий, а не к свету телевизионных софитов. Но его голос звучал твердо и авторитетно.

Прокурор Ларри Симпсон начал допрос с установления квалификации эксперта. Сувирон подробно, доступным для присяжных языком, объяснил фундаментальные принципы судебной стоматологии.

Он рассказал о том, что человеческие зубы — это такой же уникальный идентификатор, как папиллярные линии на пальцах. Он объяснил, как износ эмали, микроскопические сколы, угол роста клыков и расстояние между резцами формируют абсолютно неповторимый рисунок. Двух одинаковых прикусов в природе не существует.