Книга Храмы веселья, страница 99 – Кейт Аткинсон

— Миленькая, что-нибудь случилось? – участливо спросила пожилая служительница дамской уборной.

— Нет, все отлично, спасибо, – сказала Фреда.

От слов доброй служительницы она чуть не расплакалась. Она дала бы ей на чай, но деньги, слава богу, были в безопасности в сумке, на стуле рядом с Флоренс. Какое счастье, что Фреда не бросила сумку в «Адельфи» – вернуться за ней было бы невозможно. Флоренс присмотрит за сумкой. Ведь правда? Вдруг на Фреду накатил тяжкий ужас, и в тисках жуткой паники она выбежала обратно в зал кафе, где происходила какая-то суматоха. Одна из подавальщиц кричала: «Воры!», и многие посетители повскакивали с мест, будто на спортивном матче.

Пока Фреда добралась до столика, волнение уже начало утихать. Люди вернулись по местам, к своему чаю. Пострадали не они, а кто-то другой.

— Они взяли твою сумку, – убито сказала Флоренс, увидев подругу.

— Они? Кто они?

— Воровки. Женщины.

— Почему ты их не остановила? – спросила Фреда. Она похолодела, почти заледенела от гнева. Почему Флоренс такая неосторожная и не следила за сумкой? Как можно быть такой дурой?

У Флоренс затряслась нижняя губа:

— Я не виновата. Это ты убежала и бросила сумку. Я так и знала, что ты обвинишь меня.

— Да, ты виновата! Ты тупая безмозглая корова! И совершенно зря я с тобой связалась!

Фробишер слонялся в конце улицы, подняв воротник пальто и надвинув шляпу на глаза. Он понимал, что для любого наблюдателя выглядит довольно подозрительно. Фробишер, однако, гордился тем, что умеет сливаться с фоном, как человек-невидимка Герберта Уэллса. Поэтому его бы удивило, узнай он, что на деле за ним самим следят – кто-то с блокнотиком вроде тех… нет, идентичных тем полицейским блокнотам, что выдавались из шкафа канцелярских принадлежностей, который, в свою очередь, свирепо охранялся седовласой мегерой, старшей письмоводительницей полицейского участка на Боу-стрит. Новый карандаш не выдавали, пока не предъявишь огрызок старого. Фробишер уважал экономию, но не любил скаредность. Он подумал, что стоит поговорить с этой женщиной, но она была в самом низу его списка приоритетов. Если только не окажется, что она тоже на содержании у владельцев ночных клубов Сохо.

За Фробишером действительно ходил хвост – со вчерашнего дня, когда владельца блокнотика отрядили за ним шпионить. В блокноте уже появилось множество заметок настолько банального содержания, что, увидев их, Фробишер был бы подавлен (хотя и не удивлен) заурядностью своей жизни.

ДЖОН ФРОБИШЕР вышел из дома в Илинге в 6:20 (утра), прибыл на Боу-стрит в 7:45 (утра). 12:00 дня. Фробишер покинул Боу-стрит в полдень, ходил по Сохо/Ковент-Гардену. Обедал (ветчина с жареной картошкой) в закусочной «У Джонни» на Цветочной улице.

Блокнот захлопнули и сунули в карман.

* * *

С тех пор как Фробишер начал работать на Боу-стрит, он почти каждый вечер являлся сюда следить за многочисленными делишками, творящимися в «Аметисте». Бесконечная череда людей, жаждущих удовольствий, проходила через двери ночного клуба. Война сделала людей гедонистами, хотя можно было бы подумать, что эффект будет обратным, что они с облегчением примут спокойную трезвенность мирной жизни. Фробишер никогда не понимал погони за удовольствиями как самоцели. Вероятно, такие взгляды делают его занудой в глазах окружающих. Он верил в умеренную жизнь – не был пуританином, но его удручали крайности поведения, которые приходилось наблюдать. Этого ему и в Илинге хватало.