Книга Храмы веселья, страница 96 – Кейт Аткинсон

— В «Зеленой шляпке» нет кордебалета, – сказала мисс Моллод. – Вообще никаких танцев.

— Но меня пригласили на прослушивание, – настаивала Фреда. – Может, я в списке ожидания? Вы же постоянно прослушиваете девушек.

Мисс Моллод принялась рыться в залежах на столе, наконец нашла листок бумаги и, бросив на него самый беглый взгляд, сказала, что у нее в списках нет никакой Фреды Мёргатройд.

— Такого человека нет.

— Но такой человек есть, – запротестовала Фреда. – Это я.

Волна отчаяния начала захлестывать ее. Она пойдет ко дну. Исчезнет бесследно.

— Из Академии танца Вэнбру, – настаивала она. – Меня прислала мисс Шербурн. На встречу с руководством, – добавила она по внезапному наитию.

Это слово и впрямь подействовало как «Сезам, откройся», и мисс Моллод саркастически произнесла:

— Ну, если с руководством…

Снова усталые вздохи. Будь «Адельфи» парусным судном, он бы уже преодолел полпути к мысу Горн, подгоняемый вздохами, раздающимися в его стенах.

Мисс Моллод провела Фреду по очередной порции запутанных коридоров, а затем сказала:

— Налево, вторая дверь. Мистер Вэрли, – после чего бросила ее и ретировалась.

«Оуэн Вэрли» – гласила табличка на двери. Сердце Фреды учащенно забилось. Она выпрямилась, набралась духу и решительно постучала в дверь.

Изнутри сердитый голос проревел:

— Входите, если без этого никак!

«Да, никак, – торжественно подумала Фреда. – Я открываю дверь в свое будущее». «Мы должны препоясать чресла», – говорил, бывало, Дункан перед выходом на дефиле. Фреда препоясала чресла.

За довольно небольшим столом сидел очень крупный мужчина. Как и все в здании, он выглядел сердитым, и Фреда приготовилась к очередным шумным вздохам, но лицо мужчины переменилось, когда он поднял глаза и увидел ее.

— Ах, дитя мое, – сказал он. – Не хотите ли войти?

* * *

— О, привет, вот ты где, – сказала Флоренс, когда Фреда упала на стул напротив нее в «Лайонс корнер хаус» на Ковентри-стрит. – Как все прошло в «Адельфи»? Тебя взяли?

Флоренс методично перерабатывала тарелку сдобных булочек. Она ела медленно, тщательно пережевывая, подобно корове на пастбище.

— Нет, не взяли, – сказала Фреда.

Во рту так пересохло, что она едва могла говорить. На языке до сих пор ощущался железный привкус крови. Сердце колотилось, потому что она почти всю дорогу от Стрэнда бежала, будто за ней гнался сам дьявол. Она сбросила пальто и сумку на соседний стул и стала обмахиваться салфеткой.

Жующая Флоренс не замечала состояния подруги.

— Ну, не повезло, – сказала она. – Наверняка тебе скоро предложат другое прослушивание. Съешь булочку.

У Фреды подкатило к горлу.

— Мне надо в туалет, – пробормотала она и ретировалась в сторону уборных.

Дамская комната в «Лайонс» на Ковентри-стрит была особенно великолепна, с большими мраморными раковинами, кристально прозрачными зеркалами и отделкой красным деревом тонкой работы. Мыло тоже приятно пахло, не то что карболовое в пансионе, и обычно, приходя сюда, Фреда старалась насладиться удобствами на полную катушку.

Только не сегодня. Сегодня она сразу бросилась в туалетную кабинку и исторгла содержимое желудка в унитаз.

Горячие слезы жгли глаза, но она не собиралась удостаивать Оуэна Вэрли таким драгоценным даром. Сейчас, стоя на коленях на холодном жестком кафеле дамской комнаты «Лайонса», Фреда была несчастна как никогда в жизни. Словно душу исторгли из нее вместе с содержимым желудка.