Онлайн книга «Храмы веселья»
|
— Нет, все в порядке, спасибо, – неловко сказал Рамзи, делая огромное усилие, чтобы не распасться окончательно и не исчезнуть навсегда. – Я теперь в «Аметист». Спокойной ночи. * * * Рамзи шел по тускло освещенным проулкам, и у него появилось неприятное ощущение, что за ним кто-то следит. Или что-то. Что-то злое. Как там у Шекспира? Посещенье душегуба. Да, именно такое предчувствие. «Пальцы чешутся» – неплохое название для романа[70]. Ему стало еще страшнее, когда повсюду забрезжили тени, похожие на дым. Черная кошка перешла дорогу, совершая ночной обход территории. Это к удаче или нет? Рамзи не мог сообразить. Почему-то он припомнил мумифицированную кошку в «Сфинксе», а эта мысль привела к египетским мумиям в целом и оттуда очень быстро вернулась к Тутанхамону и его проклятию. Что за дрянь вколол ему Геррит сегодня вечером? Рамзи предполагал, что это кокаин, – Геррит называл его «пылью радости» (произнося это как «пыль йадости», что как-то приглушало ликование). Как правило, это был именно кокаин, хотя иногда Геррит давал ему морфин, прекрасный, но непрактичный, а однажды – героин, после которого Рамзи изнемогал от желания получить еще, но Геррит отказал. Кокаин не вызывал у Рамзи такой нервозности, а обычно приводил в радостное, бодрое состояние, превращал в улучшенную версию, готовую быть послушным адъютантом в полку Кокеров. Нивен предупреждал брата, что сейчас на рынке ходит «плохая дурь» и не следует принимать что попало, полученное от кого попало. Рамзи тогда решительно клялся, что вообще ничего не принимает. Сейчас сердце стучало в груди, как мотор, идущий вразнос. Возможно, Нивен прав насчет плохой дури. Теперь Рамзи был совершенно уверен, что за ним следят: каждый шаг, казалось, отзывался эхом чьих-то чужих шагов, но всякий раз, когда он оборачивался, никого не было видно. Улицы пустовали, даже обычные патрули из проституток куда-то делись. Все казалось зловещим, словно он попал в рассказ Эдгара По. И вдруг, господи помилуй – мумия! Настоящая египетская мумия плелась к нему, шатаясь и развевая бальзамировочными пеленами. Его кошмары ожили. Мумия, похоже, разматывалась на ходу, дерганой походкой двигаясь по тротуару. Все ближе и ближе. Рамзи застыл, парализованный зрелищем. Может, он сошел с ума? Большинство людей искусства, вероятно, в той или иной степени безумны. Это почти что знак отличия. И тут он услышал пьяные возгласы и смех и увидел, что за мумией следует малютка Бо-Пип, затем большой пузатый медведь, а замыкает шествие арлекин с лицом, скрытым маской, с угрожающе поднятой деревянной битой. Это не юноша-фараон явился с того света по душу Рамзи, а всего лишь безобидная компания пьяных гуляк в маскарадных костюмах. Относительно безобидная. Внезапно они окружили его, смеясь и толкаясь, уже не такие благодушные, какими казались поначалу. Рамзи вспомнил, как над ним издевались соученики в школе. Вблизи от медведя несло – маскарадный костюм, конечно (по крайней мере, Рамзи на это надеялся), – а Бо-Пип при ближайшем рассмотрении оказалась мужчиной. Под костюмами может скрыться кто угодно, задумавший что угодно. Пугающая мысль. Рамзи удалось вырваться из сомнительных объятий гуляк и убежать. * * * — В «Сфинксе» всё в порядке? – встретила его Нелли. |