Книга Храмы веселья, страница 115 – Кейт Аткинсон

Нивен прогуливался вдоль набережной. Был мягкий весенний воскресный денек, когда человек просто обязан оставить машину и прогуляться с собакой.

В Нивене остальные члены семьи чувствовали стержень. Это странно привлекало их, возможно – из-за новизны. У Кокеров не было стержня, только упертость. Может, «стержень» – то же самое, что мужество? Во время войны Нивен побежал под шквальным пулеметным огнем, чтобы спасти раненого, перекинул его через плечо и вернулся в окоп. И еще раз повторил то же самое, хотя уже сам был ранен, но повторил, потому что они были мальчишки, едва вышедшие из детства, даже если один из них – командир Нивена, и Нивен считал, что они не заслуживают безвременной смерти из-за мерзких тупых ублюдков наверху, считающих войну хорошим и нужным делом. Более того, Нивен высказал все это подполковнику, который пытался приколоть ему медаль, и таким образом попал под статью за неподчинение. Возможно, это была глупость, а не смелость.

И по глупости или по смелости он шел через город в тот прекрасный день, думая о женщине, размышляя, не лучше ли будет для всех – для нее и для него, – если он никогда больше ее не увидит, и не подозревая, что в этот самый миг она пьет чай с его матерью в пыльной тишине дня субботнего в «Хрустальной чаше».

Нивен гадал, понравилось ли Гвендолен Келлинг краткое пребывание в «Савое» за его счет. Он заплатил за роскошный номер с видом на Темзу и половину Лондона и щедро одарил персонал, чтобы о ней как следует заботились. Он предполагал, что йоркширские библиотекарши – нечастые гости в дорогих номерах «Савоя». Он воображал, что она чувствует себя обязанной ему. Он никогда не оказывал ни одной женщине столько услуг, сколько Гвендолен Келлинг за последние несколько дней.

Поначалу он счел ее робкой, нервной особой – возможно, введенный в заблуждение пансионом «только для дам», инцидентом на Риджент-стрит, убогой одеждой. Но вчера ночью он видел, как она поднялась под огнем, когда потребовал момент. В ней была сталь. Нивен не мог не восхищаться этим.

Ранее он нарвал полевых цветов на берегу канала, думая, что они уместнее тепличных букетов, какие непрерывно слали его сестрам. Нивен не имел такой привычки; на самом деле он не мог бы с ходу вспомнить, чтобы когда-либо дарил цветы женщине. Может быть, единственный раз, давным-давно, матери, когда был еще мальчиком. Ему смутно помнилось, что мать равнодушна к цветам. Нелли вырастила детей, лишенных сентиментальности. Она говорила, что это дар.

* * *

— Да? Чем могу помочь? – произнесла миссис Бодли, хотя помогать совершенно не желала. Нивен уже познакомился с ней, когда возвращал сумочку Гвендолен. Тогда мисс Бодли, видимо, приготовилась к военным действиям и теперь, похоже, намеревалась отразить любую интервенцию. Мужчин явно не привечали в «Уоррендере».

Нивен приподнял шляпу:

— Я ищу мисс Келлинг.

— К сожалению, мисс Келлинг ушла около получаса назад.

Конечно ушла, понял Нивен. С чего бы ей сидеть взаперти в этой душной клетке в такую приятную погоду? Наверное, пошла прогуляться в один из парков. Возможно, с человеком, бросившим ее в клубе прошлой ночью.

— Понятия не имею, куда она пошла, это не мое дело. Мисс Келлинг постоянно порхает туда-сюда. Эти цветы для нее? – спросила миссис Бодли, скривившись при виде неказистого пучка в руке Нивена. Когда он срывал цветы, это казалось ему романтичным жестом, но теперь они выглядели как полумертвые сорняки. – Хотите, чтобы я поставила их в вазу?