Книга Храмы веселья, страница 114 – Кейт Аткинсон

— Правда?

— Ну или кто угодно из греков. Они всегда под конец по уши в крови.

Бетти не думала о греках, она думала о трагичной кончине прекрасного голубого платья. Из «Либерти». Она его узнала. Чуть не купила такое сама.

— Но спасла ли она его?

— Кажется, он был жив, когда его увозили.

— Ее зовут Гвендолен, – сказала Китти.

— Боже милостивый, – сказала Бетти, – у Китти новый идол.

— Откуда ты знаешь, что ее зовут Гвендолен? – удивилась Ширли.

— Спросила. – Китти пожала плечами.

Она обрела не идола, а героиню. Ведь, в конце концов, ей, возможно, снова понадобится спасение от похитителя. Возможно, от мужчины снаружи в «туфлях соответчика». Теперь он ей наскучил, и она оставила наблюдательный пост, чтобы намазать маслом еще порцию тостов.

— Как ты думаешь, – спросила Ширли у Бетти, – это была та женщина, которую ты видела в машине Нивена на светофоре, та, которую он катал?

— Она не такой типаж. Не из тех, кого катают, скорей из тех, кто возит каталку.

— Хитро.

Бетти беспокоилась не за раненого, а за ножик: она боялась, что его используют, чтобы выковырять пулю, и была рада, когда вместо этого им разрезали скатерть на бинты, а пуля осталась в груди раненого.

Длинная спираль яблочной кожуры змеилась в воздухе, не обрываясь. Бетти бросила ее через плечо, и они с Ширли вгляделись в нее, лежащую на ковре, словно древние гаруспики^[77], что пытались извлечь смысл из потрохов.

— Думаю, это «С», – сказала Ширли.

— Может быть, «П», – сказала Бетти. – Знаю ли я кого-нибудь на «П»? Пол – тот американец, нефтяной магнат.

— Или «Л». Леонард, наследник Бригхаусов.

Открылась и закрылась входная дверь. Нивен.

— Что вы за ерундой занимаетесь? – спросил он, опускаясь на колени, чтобы приветственно потрепать уши Сторожу. Пес млел.

— Хотим вычислить суженого Бетти. Узнать, на какую букву начинается его имя, – сказала Ширли.

— Какие рациональные создания, – сказал Нивен. Он скормил яблочную кожуру Сторожу, прежде чем личность потенциального жениха удалось окончательно установить.

— Где ты был? – спросила Ширли.

— И куда ты идешь? – потребовала ответа Бетти, но Нивен щелкнул пальцами, выходя из комнаты и зовя Сторожа за собой. Оба вопроса он проигнорировал.

— Может, сварить яйцо и отнести Эдит? Или тосты поджарить? Это на нее не похоже – так долго киснуть.

В доме был замысловатый электрический тостер. В кухне на Ганновер-террас имелись все новейшие приспособления, большинство из которых, по-видимому, твердо намеревалось убить Нелли. Ее доверие к электричеству не шло дальше лампочек.

Бетти встала из-за стола и героически вызвалась:

— Я сделаю.

— Ты так добра, – сказала Ширли.

— Я такая.

* * *

Да, я заботливая сестра, подумала Бетти с тарелкой в руке, стуча в дверь больной. И продолжая стучать. Она осторожно открыла дверь – Эдит могла кусаться, если ее загнать в угол, – но сейчас та превратилась в жалкий ворох постельного белья.

— Уходи, – простонала она, когда Бетти подала приношение. – Засунь себе свои тосты сама знаешь куда.

— Она больна, – отрапортовала Бетти, вернувшись к Ширли. – А я-то столько сил положила на эти тосты.