Книга Ночь в замке, страница 24 – Вероника Генри

— И как мы его назовем? – спросила она. – Наше новое начинание? Как тебе «Ночь в шато»? Звучит как что-то из мечты…

Ее взгляд стал отсутствующим.

— «Ночь в шато», – повторил за ней Пирс, поняв, что она готова ввязаться в эту амбициозную затею. – Мне нравится. Не банально. Идеально для медового месяца. Или для годовщины. Или для романтического отпуска.

Они сидели, глядя друг на друга в свете выкатившейся на небо луны, и чувствовали, что их израненные сердца начинают биться чуть громче, чуть чаще. Это было полное безумие и идеальное решение, два в одном. Перед ними их будущее. Шато для них двоих. Для их родных. Для их друзей. И для всех тех, с кем им еще только предстояло познакомиться. Там, где кто-то другой увидел бы лишь развалюху, груду осыпающихся камней, отвалившуюся плитку и битое стекло, они видели мечту. И только от них зависело, станет ли эта мечта реальностью.

По пути к Тоннелю я подумала, что надо бы позвонить папе. Мы с ним созванивались практически ежедневно. Во время этих звонков я пускала в ход свой самый беззаботный и жизнерадостный голос, чтобы он думал, что уход Дэниела – мелкое неудобство и я уже думать о нем забыла. Видеозвонков я избегала, поскольку, увидев мое лицо, он мгновенно понял бы, что я вру.

— Привет, пап! – прощебетала я весело, услышав в трубке знакомый голос. Только на этот раз я не притворялась.

— Дорогая. Рад тебя слышать. У тебя все в порядке?

После смерти мамы телефонные звонки стали вызывать у него всплеск тревожности. Наверное, всякий раз, когда кто-то ему звонил, он ожидал, что услышит плохие новости. Что небо готово рухнуть на землю. Я старалась ограждать его от всего, что могло заставить его волноваться. Кажется, подумала я, ту границу, за которой ты меняешься ролями с родителями и становишься родителями им, я уже переступила.

— Да-да, все в полном порядке. Я еду в Барль, чтобы помочь Лизмей. Ей нужен кто-нибудь, кто подменит их, пока Пирсу будут менять тазобедренный сустав.

— А, он дозрел-таки наконец. Ничего, будет как новенький! – Папе заменили оба сустава, и с тех пор он агитировал за это всех ровесников. – Я ему звякну. Давно уже следовало позвонить. Сто лет с ним не разговаривал.

— Почему бы тебе не приехать во Францию, пока я буду там? Осенью они принимают постояльцев только на длинные выходные. Ты мог бы прилететь на неделе. А я бы тебя в аэропорту встретила.

— Может быть…

Я знала, что его удерживает. Без мамы поездка в шато Виллет была бы совсем не та.

После ее смерти он так до сих пор и не оправился. Мы с ним говорили о том, чтобы он продал дом, тот самый дом в Чизике, где я выросла, и перебрался в жилье поменьше, но оба сошлись во мнении, что особого смысла в этом нет. Папа был по-прежнему крепким и подвижным, рядом были все его друзья и его теннисный клуб, и два шага до метро, на котором он мог добраться до центра Лондона, когда ему хотелось побродить по букинистическим магазинам или сходить в театр. Я гордилась им, но не могла не понимать, что после маминой смерти он утратил интерес к жизни.

Без нее все стало не так. Краски мира померкли. В мой мир они возвращались, когда я была с детьми – Гарри с Эди во все привносили оживление и свет, – но они выпорхнули в свою самостоятельную жизнь, и я не могла рассчитывать, что они станут сидеть у моей юбки исключительно ради того, чтобы делать мою жизнь светлее.