Книга Ночь в замке, страница 27 – Вероника Генри

Она не договорила, но я поняла, что она хотела сказать.

— Бессмысленным?

— Угу. Все приходилось делать через силу. Как будто я была мухой, которая увязла в патоке.

Я согласно кивнула:

— Последние три дня перед тем, как оказаться здесь, я провела в пижаме.

Она присвистнула.

— Туго вам пришлось. – Она внимательно на меня посмотрела. – Вы должны взять свою жизнь в свои руки. Что-то в ней изменить. Я лично круто сменила карьеру.

— Правда?

— Ага. Я была адвокатом. А потом проснулась в свой пятидесятый день рождения и подумала: с меня хватит. Надоело мне разруливать чужие драмы. Хочу заниматься чем-то, что будет приносить мне радость. И тогда я продала дом и открыла магазинчик со всякими французскими штучками. Как выяснилось, люди их просто обожают.

— Так вот зачем вы едете во Францию?

— Угу. Я еду в тур по блошиным рынкам за всякой всячиной для моих клиентов. И должна вам сказать, это было лучшее мое решение. Я любила свою прежнюю работу, но была совершенно вымотана. Я чудовищно от нее устала. Мне хотелось заниматься чем-то творческим. И мне это нравится. Люди приглашают меня в свои дома и просят сделать так, чтобы они выглядели во французском стиле, и это делает меня счастливой.

На миг я снова подумала о нашем доме и о том, сколько сил я вложила в то, чтобы довести его до идеала. Сейчас я должна была разбирать его и готовить к продаже, но я не смогла заставить себя уничтожить следы нашей жизни в нем. Каждый раз, когда я заходила в гараж и видела гантели там, где их оставил Гарри, или пыталась вынести из ванной вещи Эди – автозагар, накладные ресницы, лак для волос с блестками, – я начинала плакать. Мне хотелось завыть даже при виде начатой пачки печенья в кладовке. Но больнее всего было смотреть на наши профили в «Нетфликсе»: «Папа», «Мама», «Гарри», «Эди» – выстроенные в ряд на экране. Семья, которой уже не стало.

Моя новая подруга склонила голову набок:

— А вы чем занимаетесь? Вы сказали, что потеряли работу?

Она была непривычно прямолинейной, но ее любопытство не вызывало у меня отторжения. Наверное, она привыкла расспрашивать людей. А мне хотелось с ней поговорить. Все ей выложить. Даже попросить у нее совета. Но говорить о том, что произошло, было больно.

— Я была главным редактором «Сердца дома».

— Не может быть! – Она с восторгом посмотрела на меня. – Мне так нравился этот журнал! Когда его закрыли, я страшно расстроилась.

— Спасибо.

Я не намерена была принижать собственные заслуги. Я гордилась делом своих рук. Я превратила унылый журнальчик в культовое издание. На собеседовании учредители сказали, что им нужна Найджела Лоусон^[26] в формате журнала. Чтобы кухня снова стала сексуальной. И я это сделала. «Сердце дома» было воплощением фудпорна, с рецептами, которые заставляли читателей стонать от вожделения, фантастической кухонной техникой, интервью с самыми востребованными поварами, кондитерами и рестораторами. И разумеется, кухнями мечты – от крошечного коттеджа с кухонными шкафчиками, которые хозяева своими руками сделали из поваленного ветром дуба, до огромных развлекательных пространств, нафаршированных всеми мыслимыми и немыслимыми приспособлениями. Да, большая их часть была недоступна для простых смертных, но могла быть не только вдохновением, но и служить практическим целям тоже. Любой, кто планировал обновить кухню, автоматически покупал журнал ради идей и получал массу полезной информации в придачу.