Книга Ночь в замке, страница 22 – Вероника Генри

Постепенно у них начал вырисовываться пятилетний план. Пирс покрывал лист за листом записями: цифрами, датами, прикидками, списками, возможными подводными камнями, прогнозами доходов и расходов.

— Ты же помнишь, что у нас есть сбережения? – спросил он. – Деньги от твоей бабушки с дедом, деньги, которые я откладывал на… – Он на миг запнулся. – На оплату частной школы. Туда шли все мои премиальные. Это довольно крупная сумма. Если на нашу цену согласятся, мы сможем сразу купить шато, а ипотеку взять с запасом, чтобы хватило на ремонт. Ты переедешь сюда и будешь за всем приглядывать.

— Я одна? – немедленно встревожилась Лизмей.

— Ты справишься с этим с закрытыми глазами. Мы найдем хорошую бригаду. А я тем временем буду продолжать работать и постараюсь заколачивать как можно больше денег, пока мы не закончим ремонт.

— О! – («А он все продумал».) – Не уверена, справлюсь ли я тут со всем в одиночестве.

— Я буду приезжать через выходные. В Ниццу есть удобный прямой рейс. И думаю, у тебя тут без конца будут гости. Да, поначалу бесплатные. Но все захотят приехать и посмотреть.

Лизмей кивнула, пытаясь представить себе, как будет общаться со строителями на французском. И в Лондоне-то, когда что-то шло не так, это давалось ей непросто. Но она со всем справилась.

— А потом, когда мы запустимся, можно выставить дом в Фулеме на продажу. Я уволюсь и буду только консультировать, чтобы у нас был независимый источник дохода, пока мы не встанем на ноги. Через пять лет, если обстоятельства будут нам благоприятствовать, мы выйдем на полную бронь и начнем получать прибыль. – Он с широкой улыбкой подлил ей вина. – Ну, что скажешь?

Лизмей взяла бокал и откинулась на спинку кресла. Идея ей нравилась. Разумеется, она ей нравилась. Но им до сих пор так и не представилось случая поговорить о том, какие последствия для них будет иметь диагноз Пирса. Она сама даже толком не понимала, какие чувства испытывает.

У Пирса выбора не было – для него возможность обзавестись собственным ребенком была закрыта. Но для нее-то нет! Обследование не выявило в ее организме никаких патологий, которые могли бы помешать ей стать матерью, хотя это подразумевало один из двух вариантов. Можно было прибегнуть к услугам донора, если она хотела растить ребенка с Пирсом в роли отца. О втором варианте ей невыносимо было даже думать. Она не хотела бросать его. Это было бы жестоко. И она любила его, любила всем сердцем. Да, иной раз он доводил ее до белого каления своими безумными затеями и неуемной энергией, порой это бывало утомительно, – но где она найдет другого такого же доброго, остроумного и любящего мужчину? Так что этот вариант она отмела сразу же.

Существовал и третий вариант. Они могли бы усыновить ребенка. Возможность усыновления пару раз всплывала в их разговорах, но Лизмей чувствовала, что Пирсу эта идея не слишком по душе, да и ее саму она тоже пугала.

Однако обо всем этом следовало поговорить. Это была слишком важная, слишком значительная тема, чтобы заметать ее под ковер. Лизмей отдавала себе отчет в том, что этот разговор был бы в большей степени о ней, нежели о Пирсе. Во всяком случае, первые два варианта существовали потому, что у нее потенциальная возможность обзавестись ребенком была. Не будет ли ткнуть его в это носом жестокостью с ее стороны? Или эгоизмом? Ей не хотелось делать ему больно, лишний раз напоминая о том, что он считал собственной мужской несостоятельностью. Но если она сейчас промолчит, они ввяжутся в проект, который не оставит ей ни единого шанса когда-либо стать матерью.