Книга Писатели и лжецы, страница 87 – Кэрол Гудмэн

Лабиринт останется в тебе.

Содрогнувшись от этой мысли и открыв глаза, я вижу ромбовидную дорожку уже в новом свете.

— Это стрелки, – говорю я, делая шаг вперед и увлекая за собой остальных. Пройдя по первому этажу, я спускаюсь на второй, затем – на третий и отмечаю про себя, что каждый из них – это очередной уровень, очередной круг лабиринта. Дорожка из ромбов проходит мимо моей комнаты и заканчивается в тупиковом конце коридора, у последней, запертой двери. На ней серебряная табличка с уже знакомым узором в виде лабиринта. Я пытаюсь вспомнить, видела ли я когда-нибудь эту дверь открытой, но не могу.

— Что здесь находится? – спрашиваю я у Элени.

— Не знаю, – отвечает та. – Эта дверь всегда была заперта.

Универсальный ключ все еще лежит у меня в кармане. Я достаю его и вставляю в замочную скважину. Он поворачивается, но замок не открывается.

— Это единственная дверь на вилле, к которой не подходит универсальный ключ? Видимо, за ней что-то такое, что Аргос не хотел никому показывать. Где может храниться ключ от нее? – Я обращаюсь к Элени, но отвечает Аника.

— Попробуй вот этим. – Она протягивает мне ключ и в ответ на мой вопросительный взгляд пожимает плечами. – Нашла у Аргоса в столе.

На рукоятке ключа тоже выгравирован узор в виде лабиринта. Я вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю его; замок щелкает, я толкаю дверь, и она открывается. На нас налетает волна теплого влажного воздуха, который словно томился в ловушке и ждал, когда его выпустят. Пахнет солью и серой, как…

— Пахнет, как в гроте, – подтверждает Аника. – И – слушайте!

Из темноты, откуда-то из недр земли доносится низкий заунывный стон и вторит сам себе эхом. Он похож на вой чудовища, запертого в скале, как Минотавр.

— Похоже на шум ветра в гроте. – Йен направляет луч фонарика в темноту и освещает вырубленный в скале длинный туннель. – Подземный ход, видимо, тянется до самого моря. Ты нашла лабиринт.

— Выходит, все это время – все то лето и последние два дня – мы спали по соседству с этим? – с ужасом произносит Аника.

При одной мысли об этом я содрогаюсь. Ощущение такое, как будто открыл шкаф у себя в спальне – и видишь портал в ад. Потому что туннель за дверью производит именно такое впечатление: перед тобой не археологическая достопримечательность вроде парижских катакомб или погребенных городов Помпеи и Геркуланум, а проход в преисподнюю.

— Очевидно, они нашли вход в этот туннель, когда рыли котлован под виллу. – По напряжению в голосе Йена чувствуется, что интонации бесстрастного ученого ему даются с трудом. – Полагаю, Майя, ты была права, когда сказала, что статуя Персефоны в гроте наводит на мысль, что это могло быть местом какого-то древнего мистического обряда.

— О каком мистическом обряде речь? – осведомляется Билл. – Что-нибудь вроде древнегреческой версии «таинственного ужина в театре»^[14]? Потому что я участвовал в парочке таких представлений, и, должен сказать, они могут быть довольно страшными. Одному пенсионеру из Флориды так не зашла «Смерть от шоколадного мусса», что организаторы попали на большие бабки!

— Древние мистические обряды – это не совсем театрализованное представление, – отвечаю я, пользуясь возможностью переключиться в «режим ученого». – Хотя это была своего рода постановка. Например, инсценировка, как Аид похитил Персефону в свое царство мертвых, а убитая горем Деметра искала дочь и вернула в мир живых.