Книга Писатели и лжецы, страница 85 – Кэрол Гудмэн

— Я тоже так думаю. – Я осторожно кладу руку на плечо Элени. – И, кажется, я знаю где.

Мне не приходится уговаривать Элени выйти на террасу. Мы решили никому не говорить о пузырьке с таблетками, который она нашла у себя под подушкой. Если «Немезида» все еще среди нас, пусть остается в неведении о том, что этот трюк раскрыт. Элени сменила свою униформу на белые брюки и красную блузку из газового полотна, в которых она выглядит моложе и как-то более дерзко. На террасе на нас поднимаются три пары глаз, и я встречаю эти взгляды, ища в них удивление. Но они, кажется, все удивлены – тому, что Элени присоединяется к нам, или тому, что она еще жива, – трудно распознать.

Неужели я действительно готова допустить, что «Немезида» – это Йен или Аника? Я бы скорее поверила, что это Билл… но Билл приехал в Грецию всего несколько дней назад, а Йен и Аника в это время уже были где-то поблизости. К тому же у Аники оказался универсальный ключ. Но какой у нее мог быть мотив убить Аргоса? Йен – тот в самом деле терпеть Аргоса не мог. Хорошо ли я знаю Йена, в конце концов? К тому же прошло столько лет…

Ощущение такое, что мозг мечется по лабиринту подозрений и сомнений. «Ему так угодно», – думаю я, как будто у лабиринта есть своя воля.

В ответ я пытаюсь сосредоточить внимание на рисунке лабиринта, который лежит на столе. А Элени берет в руки фотографию, которую мы оставили рядом.

— Я помню, когда был сделан этот снимок, – говорит она. – Какие мы все были молодые!

— Вы помните, когда нашли эту амфору?

— Да, конечно, – отвечает она. – Все были так взволнованы, особенно твой отец. Он сказал, что это находка мирового значения.

Я слышу в ее голосе профессорские нотки моего отца. Только не могу себе представить, чтобы мой отец не предал огласке эту находку и позволил обнаруженным здесь произведениям искусства уйти в частные руки, не став достоянием общественности.

— Где ее нашли? – спрашиваю я.

Элени оглядывает террасу и показывает вниз.

— Вот здесь. Прямо перед старой фермой, которую Аргос снес, чтобы освободить место для постройки виллы.

— Но как же Аргос смог продолжить строительство на этом месте? – спрашивает Йен. – Разве не проводились государственные археологические изыскания?

Элени кивает и показывает на какого-то молодого человека на фотографии.

— Вот государственный археолог. Впечатлительный молодой человек, новичок в этой работе. Уверена, ему хорошо заплатили, чтобы он засвидетельствовал все, что велел Аргос.

— Вы не помните, что еще нашли во время строительства и как глубоко копали? – Я провожу пальцем по линиям, уходящим вглубь скалы. – Они нашли лабиринт?

Элени долго смотрит на узор, и мне начинает казаться, что она тоже заблудилась в лабиринте. Она встряхивает головой, словно избавляясь от попавшей в уши воды.

— Тем летом Аргос отослал меня в Афины пораньше, чтобы я подготовила ему зимние апартаменты и проводила студентов обратно в археологическую школу. Он сказал, что они больше не нужны. Находка амфоры, по его словам, была счастливой случайностью; ее якобы привезли и закопали пираты в восемнадцатом веке. Он нанял бригаду для завершения строительства виллы и отослал всех лишних людей. Из этой группы остались только твои родители, Майя, и твой отец, Йен. На следующее лето, когда я вернулась, строительство виллы было уже завершено. Архитектура здания меня как-то сразу удивила: вместо того, чтобы строить вверх, Аргос строил вниз – два этажа были утоплены ниже уровня террасы. Но он сказал, что не хочет портить ландшафт.