Книга Писатели и лжецы, страница 89 – Кэрол Гудмэн

— Мне кажется, тебе не стоит туда идти. Ты даже не представляешь, на что ты там можешь наткнуться. Там могут быть обвалы, бездонные пропасти и… летучие мыши!

Последнее из ее предположений меня смешит.

— Я не боюсь летучих мышей.

— А надо бы! Я слышала, одна женщина в Греции оказалась запертой в пещере с этими тварями и сошла с ума. Остаток жизни она провела в монастыре.

— Аника, – твердо говорю я, – это сюжет романа Сидни Шелдона, который мы нашли на вилле пятнадцать лет назад и читали по очереди. – Я беру ее за руки, заглядываю в глаза и вижу, что она по-настоящему испугана. – Чего ты так боишься? Что «Немезида» – это Йен и он меня убьет? Или что это Билл и он в наше отсутствие убьет тебя и Элени?

— Нет, – отвечает она. – Я знаю, что это не Билл и не Йен, потому что… это я.

— Что?

Аника опускается на мою кровать, роняет голову на руки и рыдает. Я сажусь рядом с ней и, дождавшись, когда рыдания стихнут, протягиваю ей салфетки из коробки на ночном столике. Взяв себя в руки, она начинает говорить, глядя не на меня, а куда-то вдаль.

— Я приехала сюда две недели назад, чтобы поговорить с Аргосом.

— Ты… что? Зачем?

— Сразу после того, как он купил «Полсон Пратчетт», мой контракт с издательством был расторгнут, – смущенно говорит Аника. – Я подумала, что он, должно быть, имеет к этому какое-то отношение и при желании мог бы заставить их восстановить контракт.

— Почему ты решила, что у него может возникнуть такое желание?

— Не знаю! – всхлипывает она. – Я была в отчаянии! И Аргос, казалось, откликнулся. Сказал, что да, он будет рад, если я навещу его на острове, что он с большим интересом следит за моей карьерой… Но когда я приехала, он с большим интересом расспрашивал про вас с Йеном.

— О чем это он тебя расспрашивал?

— Ну поддерживаю ли я связь с вами, мы ведь так дружили когда-то… Продолжаете ли вы с Йеном переписываться – не в курсе ли я об этом… Читала ли я последнюю книгу про детектива Пифагора… Что ты рассказывала мне о своей матери… Он даже спрашивал, не ты ли меня подослала…

— С какой стати? С чего он это взял?

— Не знаю. Сказать по правде, мне показалось, что он… спятил. Плел что-то про фурий, которые ночью возвращаются на родной насест, про Немезиду, которая наконец-то его нашла… Даже спрашивал, не я ли та самая Немезида, что пришла отомстить, потому что… – Аника замолкает и, опустив голову, смотрит себе на руки.

— Почему?

— Потому что меня тоже изнасиловали, – говорит она, поднимая на меня глаза. – И когда я спросила его, откуда он это узнал, он ответил, что это ты ему рассказала.

— Я никогда… – начинаю я, но потом вспоминаю то финальное собеседование. Когда Аргос сказал, что в Анике что-то не так, я ответила, что ей трудно справиться с тем, что случилось с ней в колледже. – Я не говорила, что тебя изнасиловали. Я сказала только, что в колледже с тобой случилось что-то плохое, и он догадался.

«Да я понял по тому, как она от меня шарахается».

— Прости меня, Аника. Я не хотела выдавать твою тайну.

Она криво улыбается.

— Это все Аргос. Он пробуждал в нас все самое худшее. Услышав, что это ты ему про меня рассказала, я пришла в ярость – на тебя, на него, на саму себя за то, что не смогла противостоять ему. И толкнула его. Он ударился головой об угол алтаря, но умер не сразу. Напоследок еще посмеялся надо мной и проговорил…