Книга Писатели и лжецы, страница 35 – Кэрол Гудмэн

— Ты использовала в своей книжке наши семейные тайны! – упрекаю я ее теперь.

— Только после того, как ты в своей книжке вывела меня этаким чудовищем! – огрызается Аника. – И не я одна выдала чужие тайны. Я поделилась с тобой тем, что случилось со мной в колледже, а ты рассказала это Аргосу!

— Я ничего не… – начинаю я, но потом вспоминаю: я действительно говорила ему, что Аника подверглась нападению в колледже, в ответ на его фразу, что с ней что-то не так. – Ну, может быть, я что-то и сказала, но я просто пыталась защитить тебя и объяснить, почему ты так себя ведешь…

— Ага! – восклицает она, как будто поймала меня с поличным, и так быстро делает шаг в мою сторону, что я, спотыкаясь, отступаю к краю обрыва. – Значит, все-таки это ты ему сказала…

Я чувствую, что почва осыпается у меня под ногами, теряю равновесие, и Аника протягивает мне руку, но чтобы поддержать меня или подтолкнуть – непонятно. В этот момент мы слышим чей-то вопль, и обе замираем, вцепившись друг в друга на краю пропасти и глядя вниз. Под нами, в расщелине скалы, возвышающейся над восточной бухтой, находятся руины древнего святилища – пара колонн, разбитая статуя крылатой богини без головы и длинный мраморный алтарь, на котором возлежит скульптура – жертвоприношение Эриде, богине раздора и ненависти. Над алтарем стоит Элени, прикрыв рот рукой. Она выглядит так, словно является частью композиции, такая же неподвижная, как скульптура на алтаре…

Но потом я вспоминаю: на алтаре Эриды не было никакой скульптуры.

Я отпускаю Анику и бегу по крутой тропинке вниз, не обращая внимания на то, что земля и галька осыпаются у меня под ногами. Йен утешает рыдающую Оливию, Сидней блюет на краю обрыва, Элени склоняется над распростертой фигурой. Билл снимает свою широкополую шляпу и стоит, как скорбящий у усыпальницы.

В которую и превратился алтарь.

Фигура, лежащая на древнем алтаре, бледна и безжизненна, как статуя. Но это не статуя, это Аргос Александр. Наш достославный хозяин мертв.

Первой к телу Аргоса подходит Элени. Она прижимает два пальца к его шее, хотя и без того очевидно, что он мертв. Обернувшись к остальным, она качает головой.

— Когда это случилось? – кричит Аника, глядя на экономку с подозрением. – Когда вы видели его в последний раз?

Элени непонимающе смотрит на Анику, затем переводит взгляд на тело, как будто оно может ответить за нее.

— Пятнадцать лет назад, – наконец произносит она. – Я не видела Аргоса Александра с тех пор, как покинула этот остров пятнадцать лет назад.

Аника трясет головой, словно хочет вытряхнуть воду из ушей. Ее можно понять. У меня самой такое чувство, будто меня окунули в ледяное море.

— Что вы имеете в виду? Разве вы у него не работаете?

— Две недели назад я получила электронное письмо от Аргоса с предложением поработать экономкой на время этого семинара. После этого я контактировала только с его адвокатом и турагентством в Афинах. Приехав сюда, я обнаружила в своей комнате все инструкции, а также письма для вас.

— Тогда у нас нет возможности узнать, давно ли он умер, – говорит Аника.

— Есть способы это узнать, – произносит Оливия, приближаясь к телу покойного. – Труп окоченел?

— Если вы пишете детективы, это еще не значит, что вы можете работать судмедэкспертом, – фыркает Аника так резко, что я с удивлением поднимаю на нее взгляд. Что ей сделала Оливия? Может быть, Аника все еще злится на меня и просто вымещает это чувство на ком попало?