Книга Писатели и лжецы, страница 30 – Кэрол Гудмэн

— Отличная идея! – откликаюсь я. – И первой будет… Оливия?

Аника отрицательно качает головой и одними губами произносит: Сидней.

— Так даже лучше! Опиши меня в роли подозреваемого номер один. Вчера вечером я поняла, что именно он написал ту сволочную рецензию на мою книгу.

— Он разнес в пух и прах последний детектив про Пифагора, так что тебе не будет одиноко в числе подозреваемых, – вставляет Йен.

— Ах, он и мою последнюю книгу облил помоями, – добавляет Аника. – Может, есть смысл устроить по полной программе «Восточный экспресс» и убить его всем вместе? Можно будет назвать этот роман «Смерть обозревателя»… А вот и он, легок на помине! – Из дверей кухни появляется Билл с подносом свежей бугацы – греческой выпечки, – а за ним по пятам следует Сидней и нудит:

— Я же написал секретарю, что у меня аллергия на молочные продукты и глютен…

— Хорошо, я приготовлю тебе яйца, – отвечает Билл.

— Я веган, – не соглашается Сидней. – Обычно я ем пшено, размоченное в миндальном молоке, с сухофруктами.

— Будет сделано! – рявкает Билл, опуская на стол поднос с ароматной выпечкой. Он встречается со мной взглядом и подмигивает. – Сейчас побегу доить миндаль. А вы пока поешьте домашней гранолы.

Билл пытается улизнуть, но натыкается на Оливию, которая просит чайник горячей воды – очень горячей, – чтобы она могла заварить привезенную с собой особую смесь. Оливия с подозрением смотрит на пышное печенье с заварным кремом, берет себе банан и сливу и подсаживается к столу.

— Доброе утро, – говорит она всем. – Мне одной всю ночь не давали спать эти ужасные вопли?

— Лично я спал как убитый, – отвечает Йен.

— Моя комната на той стороне, что смотрит на море, – говорю я Оливии. – Если ваша со стороны леса, то вы, наверное, слышите крики сов.

— Афина ноктуа^[6], – уточняет появившаяся на террасе Элени. – Маленькая сова Афины. На острове их очень много. Меня убаюкивают их крики.

— Они орут как спаривающиеся кошки, – с отвращением произносит Оливия. – Как только приедет Аргос, я попрошу у него комнату получше. Насколько я помню, в прошлый раз у Джины была неплохая комната на первом этаже, и поскольку в этот раз ее нет…

— Эта комната теперь нежилая, – резко отвечает Элени. – Господин Александр использует ее как кладовку.

Оливия заметно бледнеет от безапелляционного тона экономки, но чувство оскорбленного достоинства в ней очень скоро берет верх.

— Когда приедет Аргос, я с ним поговорю. Он, конечно, прибудет сюда, чтобы судить этот конкурс. Мой вариант у меня с собой. – Она достает из сумки кожаную папку с позолоченным обрезом и извлекает оттуда пачку исписанных от руки страниц, которыми размахивает перед нами, словно стыдя за то, что нам за один присест столько не выдать. Я достаю из кармана сложенный лист бумаги. Сидней вынимает из бумажника листик-стикер и хлопает им по столу, как будто идет ва-банк при игре в карты. Судя по всему, свое решение он изложил в виде хайку. Йен достает свой «Молескин», а Аника выкладывает на стол телефон.

— Так когда же приедет Аргос? – обращается Оливия к Элени. – Утром я видела, как вы разговаривали с капитаном, а потом он куда-то отплыл. Он отправился за Аргосом?

Элени краснеет, вероятно от смущения, что кто-то видел, как с ней распрощался капитан. Немного помолчав, она приходит в себя и отвечает: