Книга Писатели и лжецы, страница 29 – Кэрол Гудмэн

На следующее утро меня будит солнце, окрашивая комнату в розовый цвет, как гомеровская розовоперстая Эос. По столу и кровати разбросаны листы бумаги; когда я их переворачиваю, они хрустят, как щепки. Я вспоминаю, как прошлой ночью меня посетила луна, но последствия ее визита похожи на следы насилия – окровавленные перья лебедя, который обесчестил Леду. Именно так я себя и чувствую, как будто меня взяла и использовала какая-то внешняя сила. А может быть, я просто выпила слишком много узо вчера вечером.

Я собираю страницы, молясь про себя, чтобы там не оказался полнейший бред, и сажусь читать за стол из оливкового дерева. Закончив чтение, я смотрю в окно. Вот он, тот вид на море и небо, безупречная голубизна, которая мерещилась мне все эти годы, как обещание: если бы я вернулась сюда, я бы смогла писать. И все это сбылось. Хотя я еще не вполне уверена, что именно я пишу. В тексте есть следы затеи Аргоса: на прекрасном острове собираются писатели, причем ни один из них, включая рассказчика, не является тем, кем кажется, состязание разжигает между ними вражду, и вот – первая смерть…

Эта часть была легкой. Было очевидно, кто должен умереть первым.

Я смотрю вниз, на гавань, и вижу Элени; она стоит на причале рядом с капитаном яхты, оживленно жестикулируя, а тот стоит неподвижно, ссутулившись и покуривая. Наконец он бросает сигарету в воду и говорит экономке что-то такое, от чего она делает шаг назад. Затем он отвязывает швартов, запрыгивает на судно и заводит мотор. Элени стоит, уперев руки в бока, и смотрит, как яхта на большой скорости покидает гавань. Интересно, из-за чего они поссорились, скоро ли он вернется и привезет ли Аргоса?

Я беру из стопки последнюю страницу – нет смысла зачитывать всю главу, – а остальные кладу на стол и придавливаю сверху ракушками и округлыми камнями, красиво разложив их по бумаге, как подношение богам.

На террасе накрыт «шведский стол» с горячим кофе, свежими булочками, густым греческим йогуртом, фруктами и медом. Йен и Аника сидят в конце длинного стола, склонив головы друг к другу так близко, что рыжие волосы Аники заслоняют лица обоих этакой кровавой вуалью.

— Доброе утро, – бодро произношу я и с удовольствием вижу, как они отпрыгивают друг от друга. Они действительно полагают, что им есть что скрывать? – Рада видеть, что вы оба пережили эту ночь. Должно быть, вы прислушались к предупреждению Элени избегать ночных свиданий на осыпающихся балконах.

— Аника рассказала мне, что ты видела нас той ночью, – говорит Йен. – Я могу объяснить…

— Вообще-то, мне не нужно ничего объяснять, – отвечаю я, делая глоток обжигающего черного кофе. – Как я сказала Анике вчера вечером, ничто из того, что я увидела и услышала, вопреки вашим опасениям, меня не убило. Так что, если вы хотите от меня избавиться, вам придется постараться – кстати, можете попрактиковаться в этом в своем конкурсном творении. Мне-то прошлой ночью уж точно было очень приятно планировать убийство. Кого ты убила, Аника? Или ты пока не хочешь раскрывать карты?

Аника переглядывается с Йеном и пожимает плечами, как бы говоря, что меня бессмысленно вразумлять, пока я в таком настроении.

— Я решила начать с того, кто со всеми перессорился, – чтобы подозрение падало сразу на нескольких человек.