Книга Писатели и лжецы, страница 18 – Кэрол Гудмэн

«Калос орисес! Добро пожаловать в Лавиринтос! Если вы достаточно смелы и честны, чтобы пройти лабиринт, здесь вы наконец познаете свою истинную сущность. Но сначала вы должны пройти между дочерями Ночи, охраняющими вход в подземный мир».

Статуи и сейчас на месте, наверху лестницы, но Аргоса там нет. Аника в нерешительности останавливается перед ними. Внезапный порыв морского ветра обтягивает ее платьем, отчего она на миг становится похожа на третью богиню, еще одну дочь Ночи. Оглянувшись, она замирает на месте, при свете свечей ее лицо бледно, как мрамор, что придает ей дополнительное сходство со статуей. Она явно не хочет преодолеть последние ступени в одиночку. Ей нужна моя помощь, значит, у меня есть над ней какая-то власть. Нужно лишь догадаться, что ей от меня нужно, и тогда я смогу лишить ее этого – точно так же, как она отбила у меня Йена. Потому что я здесь именно для этого, мысленно признаюсь я себе, делая шаг в пространство между статуями. Справа от меня Эрида с золотым яблоком в руке; слева – вторая богиня, у нее в руках весы и золотой кинжал. Это Немезида, богиня мщения, самая страшная дочь Ночи. Вот для чего я сюда явилась – чтобы отомстить.

Едва я успеваю поравняться с Аникой, она берет меня под руку и проводит между статуями Эриды и Немезиды. Хотя на лице ее маска спокойной уверенности, как у древней коры^[3], выходя на террасу, она вся дрожит (от страха? или от волнения?), и ее трепет передается мне. Ощущение такое, что мы выходим на сцену, обставленную для греческой трагедии. Пол террасы выложен геометрическим черно-белым узором, привлекающим взор к длинному столу, который уставлен столовыми приборами из нержавеющей стали, бронзовыми бокалами с кроваво-красным вином и белоснежной фарфоровой посудой. По столу мечутся тени от предметов: мерцают свечи в канделябрах из коралловых ветвей, колеблются огни факелов, которые горят, потрескивая, в промежутках между колоннами. Оформление террасы кажется настолько завершенным, что я не сразу замечаю отсутствие главного элемента. Здесь нет Аргоса. Рука Аники стискивает мне локоть. Она играла свою роль для пустого зала.

Впрочем, не совсем пустого. Из тени выходит строгая женщина, в черной униформе, с зачесанными назад волосами, откашливается и произносит:

— Господин Александр приветствует вас на вилле Лавиринтос и просит простить его отсутствие. Он вынужден был задержаться, но надеется присоединиться к вам завтра. А пока он оставил инструкции в целях вашего удобства и развлечения.

Она чопорно поворачивается, делая жест в сторону стола, где появляется мужчина в белой поварской одежде. Он держит в руках поднос с маленькими бокалами, отделанными золотом. Речь была произнесена на безупречном английском, с легчайшим греческим акцентом, но несколько напыщенно, как заученное наизусть стихотворение. Лицо женщины кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, откуда я ее знаю. Оливия Нокс вмешивается, не успев отдышаться.

— Вы ведь Дес… – Она быстро отказывается от попытки вспомнить непривычное греческое имя. – Секретарь? Это вы разослали приглашения?

— Мисс Утис тоже задержалась с господином Александром. Я Элени, экономка господина Александра.

— Элени, – говорю я смущенно, узнав ее наконец. – Вы же были здесь со всеми нами пятнадцать лет назад.