Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 30 – Баграт Мгелия

Север свистнул псу, подзывая его ближе. Ацер подошел, и начал описывать круги вокруг телеги, шерсть на его холке стояла дыбом. Когда они в очередной раз оказались у кромки воды, в десяти шагах от склада Демосфена, пес замер и оскалился в сторону причал.

Но река Уз казалась застывшим дегтем, а береговая линия расплывалась в сером киселе. В этой низине, у самой воды, Туман висел так плотно, что звуки каструма наверху глохли, превращаясь в неразборчивый гул.

У самой кромки причала, над телом какого-то бедолаги в обрывках туники, они увидели склонившуюся фигуру. Это была старуха. Ацер припал к земле, вытянув шею, и зарычал. Он пристально следил за каждым ее движением

На старухе был тяжелый плащ из облезлых волчьих шкур, расшитый острыми костяными иглами и потемневшими медными монетами, которые глухо звенели при каждом её движении. Её огненно-рыжие волосы, когда-то яркие, а теперь выцветшие и спутанные в жесткую паклю, закрывали часть лица.

Старуха не искала деньги. Её костяной нож медленно вскрывал грудную клетку мертвеца, и она с пугающим вниманием всматривалась в то, как серый пар сочится из разреза вместо крови.

— Эй! — Тиберий вскинул меч. — Что ты творишь?

Ацер мгновенно встал между Тиберием и старухой, закрывая парня своим телом. Он не сводил глаз с костяного ножа, его челюсти были полуоткрыты, готовые сомкнуться на руке гостьи при малейшем резком движении.

Старуха медленно выпрямилась. Её лицо, изрезанное морщинами и густо измазанное синей вайдой, напоминало маску из сушеной кожи. Ацер не сводил с нее глаз. Она вытерла нож о шкуру, и медные бляхи на её груди согласно звякнули.

— Гляжу, как глубоко зашли корни, — проскрипела она. — В низинах Туман уже наелся. Скоро он поползет выше.

— Марк… — Тиберий оглянулся на темные окна жилых лачуг порта. — Там же люди. Мы просто уйдем? Оставим их всех здесь?

Север посмотрел на бочки, потом на Тиберия. В его взгляде не было безразличия — только тяжелая, свинцовая усталость солдата. — У нас всего пять бочек, парень. Мы не сможем осветить этим маслом весь Эборакум. Наша задача — вывести тех, кто еще может держать щит. Это всё, что мы можем сегодня.

Старуха внезапно замерла. Она подошла ближе, и её белесые глаза впились в лицо центуриона. — О... Меченый.

Север застыл. — Как ты меня назвала? — выцедил он, хватая её за предплечье. Его «дар» за виском отозвался резкой, пульсирующей болью.

— От тебя тянет холодом, как из открытого погреба посреди лета, — старуха оскалила десны. — Хозяин Дорог выдохнул тебе в лицо. Ты слышишь его шепот, верно? Поэтому ты еще не стал куклой. Ты видишь, как он крадет у вас дорогу, путая следы.

— Кто ты такая? — Север сильнее сжал её руку.

— Те, кто еще помнит старый язык, зовут меня Брега, — она не пыталась вырваться. — Я та, кто видит изнанку. И я помогу тебе, Меченый. Не из любви к твоему железному Риму — он и так пахнет мертвечиной. Мне просто любопытно, как долго ты продержишься, прежде чем твой разум лопнет. Таких, как ты, Туман ломает с особым хрустом.

— Нам нужна дорога, старая, — прорычал Север, перехватывая её руку. — Город меняется. Улицы ведут по кругу. Нам нужно выбраться к Южному подъему, пока Легион не ушел.

— Дорога? — Брега криво усмехнулась. — Вы, римляне, думаете, что если вымостили землю камнем, то она принадлежит вам. Но теперь здесь правит Хозяин Серых Дорог. Он переставляет ваши тупики, как фигуры на доске. Он путает ваши мысли, пока вы не забудете, зачем вообще куда-то шли.