Книга Меч света, страница 36 – ГоЛеон

Еще в детстве отец водил меня на авиасалон, где я впервые увидел истребители. С тех пор запомнил одно: они великолепны; каждая линия, каждый изгиб – воплощение смертоносной элегантности. Их дизайн создавали для скорости, маневра, удара. Они не рождались для красоты. Но как же они были красивы!

Вот и она – боевой истребитель с луком. Способная за секунды расправиться с отрядом и не моргнуть. А я смотрел… и не мог отвести глаз.

— Так и будешь молчать? Или наконец начнешь говорить? – Ее голос был все таким же мелодичным, но теперь с явным раздражением.

— Меня зовут Серый. Я прибыл из другого мира, под названием Земля. Меня выдернула оттуда какая‐то магическая сила. И, насколько я понял… там я должен был умереть.

— Странник он, – прогремел Гёте, очухавшись от «стана» и усаживаясь на ближайший пень. Спокойно так, будто и не нависала тут недавно смерть.

— Что, тот самый?

Ее большие глаза чуть округлились. В них промелькнуло нечто большее, чем удивление, – словно разом вспыхнули сотни невысказанных слов, мыслей, надежд.

— Да, тот самый, – кивнул гном, не меняя тона. Будто говорил о чем‐то обыденном, хотя в глазах у него блеснул едва заметный огонек уважения.

— Неужели пророчество сбывается?.. – произнесла она тихо, почти шепотом, и медленно опустила лук.

Тетива расслабилась, словно вместе с ней. Ее движения были плавными, почти ритуальными.

— Скажем так: нам бы хотелось в это верить, – вставил я и кивнул в сторону гнома и ворона, который сидел на ветке неподалеку и молча наблюдал за всей сценой: – Это мои спутники, Гётезар и Мудрец. Мы направляемся на Восток.

— Линель, – коротко назвалась она, чуть склонив голову. – Я дочь Лауресса, предводителя клана «Теневые охотники»…

— Но ведь этого клана давно нет, – перебил ее Гёте, и в его голосе послышалась тень сожаления.

— Я все, что от него осталось, – произнесла она глухо и опустила взгляд.

Никаких больше слов не потребовалось. Все и так стало ясно. Молчание повисло на мгновение, но затем девушка подняла глаза и, собравшись, сказала:

— Помогите мне здесь прибраться.

Следующий час мы молча хоронили павших. Никто не произносил ни слова, да и не требовалось. Эти люди были далеко не юнцами. Лица суровые, загрубевшие руки, шрамы. Они прожили много, умели держать оружие и были, судя по экипировке, бойцами серьезными. Но против Линель не выстояли и минуты. Смерть висела в воздухе; пахло болотом, кровью и гарью, но уже не было страха – лишь тишина.

Когда работа подошла к концу и свежая земля прикрыла последние следы бойни, я повернулся к девушке:

— Линель, теперь ты можешь рассказать, как и, главное, зачем все это?

Помолчав, она наконец ответила, глядя в сторону, будто не мне, а самой себе:

— Скоро стемнеет. На охоту выйдут Ночные охотники. С ними разговор короткий: съедят, моргнуть не успеете. Приглашаю вас к себе, поужинаем… Там я все объясню.

— Скажи хотя бы, зачем ты нам помогаешь?

Она задержала взгляд на мне, и в ее голосе появилась мягкая, едва ощутимая грусть.

— Долг чести, – произнесла она тихо. – Не мой. Отца. Но в память о нем я стараюсь поступать правильно. А он не оставил бы Странника на погибель. Он верил… один из немногих. Все считали пророчество сказкой, но только не он.

Мы молча двинулись по тропе, уходя все глубже в лес. С каждым шагом становилось темнее, прохладнее, тише. Лес будто замер, лишь где‐то далеко слышался хруст веток и глухой рык, но никто из нас не оборачивался. Просто шли.