Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 218 – Элис Нокс

Но самым страшным были глаза. Полностью иссиня-чёрные. Без зрачков, без радужки, без белков.

Просто бездонная тьма, что заливала пустые очи, клубилась, переливалась, как живая субстанция. Словно корона не просто венчала его голову — она пожирала его изнутри, заменяла всё живое мёртвым.

Он смотрел на меня, но не видел — взгляд скользил сквозь, фокусировался на чём-то далёком, невидимом для других.

На царстве мёртвых, может быть. На миллионах душ, что кричали по ту сторону завесы.

Потом что-то изменилось в тёмных глазницах — мрак завихрился быстрее, сгустился.

Узнавание.

Губы дрогнули, приоткрылись, и слова вырвались хрипло, надломленно, как будто он не говорил неделями.

— Верена... — выдохнул он, и в имени была смесь удивления и чего-то ещё, тёмного. — Королева Шипов. Воплоти.

Он с трудом выпрямился на троне, и я услышала, как хрустнули кости, словно тело затекло от долгого неподвижного сидения.

Щупальца мрака вокруг короны зашипели громче, потянулись вниз, оплели шею теснее.

— Какая... неожиданность, — продолжил он, и тон чуть окреп, стал похож на того Кейлана, что я помнила, но с примесью чего-то чуждого и мёртвого. — Ты в моём дворце, в моём зале, без приглашения, без предупреждения.

Взгляд скользнул на оплетённых лозами стражников у входа.

— И, судя по всему, без намерения соблюдать элементарную дипломатию.

Я поднялась на первую ступень возвышения, каблуки отбивали чёткий ритм по камню, вторую, третью. Наклонила голову, изучая его с откровенным любопытством, и на губах играла холодная усмешка.

— О, вижу, корона давит, — произнесла я язвительно, и речь эхом прокатилась по залу. — Отвратительно выглядишь, дорогой Кейлан. Бледный, измождённый, словно мертвец, что забыл умереть. Тьма пожирает тебя изнутри? Как печально.

Пауза, я прошлась вдоль возвышения, словно рассматривая экспонат в музее.

— Кстати, как поживает Элиза? — Тон стал ещё слаще, ядовитее. — Надеюсь, справляется в новой роли Королевы Зимы? До меня доходят... интересные слухи. Говорят, магия капризничает в её неумелых руках. Что она больше разрушает, чем созидает. Не справляется с эмоциями, и как итог...

Я остановилась, повернулась к нему лицом.

— ...заморозила и разрушила целое крыло дворца вместе с оранжереей. — Театрально вздохнула. — Ой, как жаль. А мне так нравились твои зимние фиалки. Изысканные такие, нежные. Теперь, полагаю, от них остался только лёд и пепел?

Усмехнулась шире, и в усмешке не было ни капли тепла.

— А недавно, говорят, она чуть не превратила в ледяные статуи целую группу слуг. Только за то, что посмели чем-то её расстроить. — Качнула головой с притворным сочувствием. — Как предсказуемо. Смертная девочка получила силу, с которой не умеет обращаться, и теперь крушит всё вокруг себя в истериках. Как мне это знакомо. Видела подобное столько раз за тысячелетия.

Я сделала шаг ближе, и слова стали тише, опаснее.

— Кстати, как вы справляетесь с разлукой? — Наклонила голову. — Ведь часто и надолго не получится покидать свой двор, правда? Вы слабеете, когда отрываетесь от своих земель. Магия начинает пожирать изнутри, если король слишком долго находится вне своего источника силы.

Пауза, дала словам осесть.

— Это как с Аурелией, помнишь? Ей пришлось построить целый уголок Лета в твоих прошлых землях, чтобы быть рядом, чтобы её собственная магия не съедала её заживо от разлуки с домом. — Усмехнулась холодно. — Так что теперь, Кейлан? Ты здесь, в Обсидиановой Крепости, в Дворе Тьмы. А твоя драгоценная Элиза — там, в Ледяном Дворце, в Зимних землях. Разные дворы. Разные источники силы. Вы заперты в разных клетках, видитесь урывками, слабеете от разлуки, а она тем временем крушит всё, что построил твой род столетиями, потому что не может справиться с силой, которую получила.