Книга Пламя в небе, страница 74 – Софи Джордан

Она оказала отчаянное сопротивление. Как-никак ведь ей удавалось еще долго выживать после того, как все ее соплеменники погибли. Но Балор победил, отрубив ей голову топором… оружием, высеченным из большой кости драконьего крыла. Ныне тот топор висит на всеобщем обозрении в зале моей крепости – свидетель каждой трапезы, каждого пиршества, бдительное око, символ долгой кровопролитной войны, завершившейся победой.

Балор не был легким человеком, но он предоставил мне кров, подарил свое сердце – во всяком случае, то, что от него еще осталось. Ибо сентиментальностью он не отличался. В нем не было ни капли нежности или мягкости. Редко когда его уроки не заканчивались для меня разбитыми в кровь губами или носом. «Кровь – это признак слабости, – любил повторять он мне. – Будешь сильным – твоя кровь никогда не прольется».

Вдовец, не имевший собственного потомства, он зарекся снова вступать в брак, заявив, что слишком стар для того, чтобы ублажать жену. Меня он признал своим сыном и наследником столь категорично, что никто не посмел оспорить его решение.

Да и разве нашелся бы такой смельчак? Кто дерзнул бы бросить вызов воину, обезглавившему последнего дракона на земле – ониксового дракона? Правда, при всем своем суровом нраве, меня он любил. Насколько вообще мог любить. И я тоже его любил, насколько это было мне дано, то есть не от всего сердца, не всей душой. Не так, пожалуй, как должен. Я поморщился. Способность любить во мне практически отсутствовала. Эта часть меня была крохотной, скукоженной, подобно растению, которое долго не поливали.

Я уважал отца. Я был обязан ему жизнью. Он с самого начала почувствовал во мне силу духа – нечто такое, что заслуживало спасения, и за это я всегда буду чтить его память.

Но что мне известно о любви, супружестве, семье? Эти понятия, разумеется, не были предметом изучения на занятиях по искусству владения мечом и рукопашной схватке. Вся моя жизнь – это сражения и смерть, вернее борьба со смертью.

О да, друзья у меня есть. Товарищи по оружию. Любовницы. Частенько, еще потный, разгоряченный после битвы, я находил утешение в объятиях женщины. Быстрый секс – верный способ убедиться, что ты существуешь, что ты еще жив, в отличие от многих других. Но это был просто секс. Секс, лишенный эмоционального содержания. Короткая сексуальная близость, не оставлявшая послевкусия. Облегчение. Бальзам. Сладостное вино, смочившее пересохшее горло. Скоротечное удовольствие. В конечном итоге я всегда возвращался в постель один. Засыпал один. Просыпался один.

Я жил, как остров. Был сосредоточен лишь на том, чтобы защитить свой народ. Дабы его не постигла участь обитателей деревень, лежащих вокруг моих владений. На эти селения постоянно совершали набеги головорезы, которым нравилось бесчинствовать и наводить страх на слабых и беззащитных, подобно голодным волкам.

И все же. В те мимолетные мгновения покоя, когда я отдыхал в своей постели ночью и с моих губ неслышно срывалось теплое, как шерсть, дыхание, я смотрел в темноту и пытался представить свое будущее. Найдется ли в нем место женщине, которая будет делить со мной ложе на исходе дня? Женщина. Жена.

Я всегда знал, что когда-нибудь непременно женюсь. Это был мой долг. Отец на этот счет был категоричен.