Книга Пламя в небе, страница 72 – Софи Джордан

— Волей-неволей задумаешься, – пробормотала в ответ Мари, передернув плечами.

— Задумаешься? – переспросила я.

— В драконах ли было дело, – закончила она.

Если б мне дали пощечину, я и то удивилась бы меньше. Я быстро огляделась вокруг. Такие речи – это почти что… святотатство. Мне еще ни от кого не доводилось слышать подобных слов. Мари была дева-воительница. Жила в Приграничье, там, где разворачивались самые кровопролитные, самые свирепые битвы с драконами. Теперь воевали с разбойниками, осевшими в очищенном от драконов Скалогорье, и с солдатами Ветурляндии, время от времени вторгающимися на территорию королевства.

Я промолчала. Не знала, что на это сказать. Но замечание Мари тяжестью осело в груди, камнем легло на сердце.

В драконах ли было дело.

Конечно, богатствам из сокровищниц драконов давным-давно нашлось применение. А голод и болезни никуда не делись. Драконов истребили, но эти беды остались. И продолжали свирепствовать. И это тоже предстояло осознать наряду с той неприглядной правдой, которая открылась мне сегодня: что Пентерра отнюдь не процветающая страна, как я думала раньше, и что мой отец – вовсе не великий король.

Я глянула на широкую спину ехавшего впереди Фелла. Разделяет ли он мнение этой девы-воительницы? Тоже считает, что многовековая борьба с драконами не имела смысла?

Вообще-то, не должен. Ведь он – сын Балора Мясника и правнук короля Приграничья, одержавшего победу в Великом побоище. Лорду Приграничья, подобно его предкам, приходится быть кровожадным и целеустремленным.

Дрихтен был безжалостным убийцей. Не тем, кто, оглядываясь на наследие отца, подвергает сомнению его действия. Не тем, кто смирится с тем, что ему подсунули в жены не ту женщину.

Я оказалась не готова к этому новому миру.

Путешествие на север не предполагало удобного ночлега. Теплой постели. Изысканных блюд. Свежевыстиранной одежды. Служанок, которые помогали бы мне с туалетом. Порки от случая к случаю. Я яростно тряхнула головой. Против порки я никогда не возражала. Это была моя святая обязанность. Высокая честь. Мое служение трону.

И сейчас я тоже выполняла свой долг.

Не сказать, что моя прежняя жизнь являлась безмятежной. Просто щелканье кнута, опускающегося на спину, было знакомо. Я знала, чего ожидать. Здесь же все оказалось непредсказуемо. Меня не покидало ощущение, что я балансирую на канате: стоит оступиться – и я упаду.

Дом. Дворец не был моим домом. Теперь уже нет. И пора о нем забыть. У меня вообще не было дома. Не было очага, у которого можно погреть ноги, сидя в окружении дорогих и близких мне людей. Но мне трудно представить своим домом и Приграничье, край, где я никогда не бывала. Окутанные туманом предгорья, где я буду жить вместе с ним, со Зверем, не желавшим брать меня в жены. Это не поддавалось разумению.

Зверь. Мой муж…

На этом моя мысль обрывалась. Когда слова «мой муж» перестанут быть для меня непривычными? Ложными? Когда, произнося их про себя, я перестану ощущать в груди тяжесть? Когда перестану чувствовать себя самозванкой среди этих воинов Приграничья? Рядом с ним?

Несмотря на вспышку ярости в брачную ночь, Фелл, в отличие от своих воинов, никак не выражал свое отношение ко мне. Те бросали на меня испепеляющие взгляды, а он вовсе не обращал внимания. За всю дорогу наши с ним взгляды встретились только раз – в той убогой деревне. И тогда мне показалось, что в его холодных серых глазах я прочла осуждение. Разговоров мы с ним не вели. Он был невозмутим, холоден, равнодушен. И пожалуй, его безразличие ранило еще сильнее. Его гнев оказался бы для меня предпочтительнее ледяного молчания.