Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 97 – Елена Аркадьева

Герцогиня в мужском костюме.

На ней были черные брюки, черный сюртук, высокие сапоги и черная маска, закрывающая лицо почти полностью, оставляя только глаза. Роскошные волосы Марианны были умело убраны под широкополую шляпу. Она ловко держала вожжи, и вид у неё был такой, будто она всю жизнь правила упряжкой.

— Миледи, — выдохнула я, не веря своим глазам, — вы великолепны!

— Ты тоже, дитя мое, — она улыбнулась уголком губ. — Садись. В экипаже есть плед, накинь его, чтобы не замерзнуть. Мы выезжаем.

Я подобрала юбки, поднялась по ступенькам и опустилась на мягкое сиденье кареты. Дверца захлопнулась, и я осталась одна в темноте, пахнущей деревом, кожей и пылью столетий. Экипаж качнулся, колеса застучали по булыжнику, и мы тронулись.

За окном проплывали тёмные силуэты домов, редкие фонари, луна, прятавшаяся за облаками. Я сжимала в руках веер, также добытый из сундука Элеоноры, и чувствовала, как адреналин разгоняет кровь.

Мы ехали в игорный дом Джудит Сандерсон, чтобы найти, наконец, ответы на многочисленные вопросы.

И сегодня я была не Катрин де Ланжерон, а призрак из прошлого, легенда, которую не могут убить.

Сегодня я была Элеонорой.

* * *

Карета остановилась. Я услышала, как герцогиня скомандовала лошадям, и экипаж замер. Сквозь занавешенное окно пробивался теплый желтый свет — свет сотен свечей, горевших внутри игорного дома «Под счастливой звездой».

Сделав глубокий вдох, я ступила на мостовую, и каблуки моих старинных туфель, расшитых бисером, звонко цокнули по камню. Подол платья мягко волочился за мной, собирая придорожную пыль.

Вход в игорный притон был распахнут. Двое вышибал увидели меня и замерли в неестественных позах. Один из них открыл было рот, собираясь что-то сказать, но с ужасом уставившись на карету, так и остался стоять с разинутой «пастью». Я прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.

Внутри было неимоверно душно. Горели свечи, витал запах духов, человеческого пота и денег. Звон монет, смех, возбужденные голоса — всё это стихло в ту же секунду, когда я переступила порог.

Первым меня заметил крупный мужчина у дальнего стола. Он поднял голову, и его лицо побелело, карты выпали из его рук. Соседи обернулись, и волна узнавания прокатилась по залу, как рябь по воде.

— Боже мой… — выдохнул кто-то.

— Не может быть…

— Это она… Та самая… Элеонора…

Я шла медленно, не торопясь, позволяя огненному платью картинно шуршать по полу, создавая загадочный антураж. Люди расступались передо мной, словно боясь обжечься. Кто-то отшатнулся, врезавшись спиной в стойку. Кто-то перекрестился. Женщина в зелёном ахнула и прикрыла рот ладонью.

Я не смотрела на них. Я смотрела на рулетку.

Она стояла в центре зала, знакомая, манящая, сияющая начищенной медью. Крупье замер, увидев меня, и его рука, уже готовая запустить шарик, остановилась в воздухе.

Обрадовавшись, что мне не придется тратить время за карточным столом, я подошла к вращающемуся колесу, и молча, не проронив ни слова, выложила две стопки денежных купюр, которые были недавно изъяты у недобросовестного управляющего.

Крупье нервно сглотнул.

— Ставка сделана, мадам, — произнёс он дрожащим голосом.

Я кивнула. Шарик привычно начал свой бег. Я смотрела на него сквозь прорези маски, и время словно замедлилось. Красное. Черное. Красное. Щелчок.