Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 3 – Юлия Смирнова

— Почему он спросил тебя про уроки греческого? — жадно выспрашивала я, даже не стремясь скрыть крайнее любопытство. Приятельница терпеливо пояснила:

— Папа настоял, чтобы я принялась учить — в память о своём происхождении, он ведь у меня на четверть грек, как и ты, хе-хе… но сама знаешь — мне не до того. Только закачала себе курс уроков из «Дуолинго». Кстати, твой Такуди сноб: очень высокомерен, возможно, даже националист глубоко в душе. Презирает всех русских греческого происхождения, которые забыли свои корни и по-гречески ни бум-бум. Постой-ка: ты ведь у нас тоже из обрусевших греков, а, Этна Хрисонóпуло? — хитро сощурилась Жанна и в притворном ужасе прикрыла рот рукой. — Ай-ай-ай, как же он тебя, невинная наша, жёстко отдерёт до полусмерти за незнание даже слова «калимэра»!

— Что это значит?

— «Доброе утро», — хвастливо сообщила Жанна. — Непременно поприветствуй его так после вашей первой ночи! Только чур, потом обязательно расскажи, какой он в постели, — ведь это я вас, считай, свела, да вдобавок учу, как эффективнее обольстить этого самодовольного сухаря!

— И что ещё посоветуешь? — ехидно спросила я.

— Ещё я выучила «калиспэра» — «добрый вечер». Но тебе больше подойдёт другое — слушай и запоминай, поразишь его при случае: калитэра на пэтэна паратэт я зои!

— Ты уже такое длинное и сложное знаешь?

— Не завидуй, это всё, что я знаю пока по-гречески. Просто часто от отца слышу эту присказку.

— И как же она переводится?

— «Лучше сдохнуть, чем так жить».

Я глубоко вздохнула в страшной тревоге и тоске. Да уж… присказка как нельзя лучше мне подходит. Надо срочно зазубрить.

— Откуда он так хорошо знает русский?

— Папа вроде говорил, у него мать русская. Отец грек.

— Он родился в России?

— Я не уверена, но, кажется, всё-таки в Греции. Папа как-то упоминал, что Такуди учился в Салониках, магистратуру у нас в Москве оканчивал, а в аспирантуру уже здесь поступил — и с тех пор больше пятнадцати лет живёт в Лос-Анджелесе. Но не староват ли он для тебя, в самом деле? Ему уж под сороковник, а тебе двадцать два всего. Вообще, считай, ребёнок!

— Не знаю, — поёжилась я, заходя в интернет. — Просто не могу выкинуть его из головы. Даже сейчас, после этого моего жуткого позора… Слушай, тут пишут на сайте кафедры геофизики и планетарной физики, что он специалист по космической плазме… знаешь, у меня горе-папаня работал одно время в смежной области, — бормотала я, жадно изучая открытые в телефоне страницы.

— Он возглавляет НАСовский проект «Артэмис-Тэмис», я же тебе говорила.

— А почему ты всё время говоришь «Артэмис-Тэмис»? Почему не сказать просто «Артэмис»? А то получается припев какой-то: «Носорог-рог-рог идёт… крокодил-дил-дил плывёт…» Как в детской песенке из советского мультика, знаешь. Про львёнка и его друзей-зверей.

— Нет, проект так и называется, правда. И если в мультике львёнок, то у тебя — лев рыкающий средь овечьего стада! "Артэмис-Тэмис" — не «припев», а какая-то аббревиатура. Впрочем, не нам, с нашими гуманитарными специальностями, в этом разбираться. Сказать тебе, что его особенно бесит, твоего Такуди? — вдруг захихикала Жанна. — Папа говорил, тот прямо-таки из себя выходит, когда его называют «Васей», по-русски. Отец сперва понять не мог, а потом после одной конференции коллега, бывший однокурсник Такуди, рассказал, что у него прозвище было среди физиков в московском общежитии — «мерзкий Вася». За скверный, несносный характер. Мог кому угодно что угодно сказать прямо в лоб. И сейчас его тут за спиной тоже так стали называть с лёгкой руки того чувака — и коллеги, и подчинённые.