Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 8 – Юлия Смирнова

— Кому? Моему отцу? — удивилась я. — Я думала, кокетству девочек учат мамы. Но моей матери всегда было плевать на меня, и… слушай, сейчас речь не о ней. К чему ты вообще вспомнил моих родителей? «Озеро» что — и твоя любимая новелла, да? Вот уж не угадала бы в тебе такого романтика!

— На сей раз ты хорошо подготовилась.

— А когда я была плохо готова? И к чему? — не поняла я.

Такуди помолчал. Наконец повторил:

— Раздевайся. Ну или руки помой — а потом раздевайся.

— А что ты скажешь о «Детской площадке» или «Урочном часе» Брэдбери? — неловко попыталась я переключить тему. — Правда, страшно читать подобное? Вторжение инопланетян...

— Так. Ты что, не хочешь меня?

— Хочу больше всего на свете! — вырвалось у меня, и я прокляла себя за это. Сто раз и тысячу раз!

Впрочем, Такуди не поверил и продолжал насмехаться:

— Не будем так преувеличивать. Мы оба знаем, что в приоритетных желаниях у тебя нечто другое.

— Один из нас точно этого не знает; просвети меня, пожалуйста, чего я хочу больше, чем близости с тобой, — отступая обратно к шкафу с книгами, попросила я.

— Хорошо, будем считать, что я на это купился. Почему бы тебе не захотеть заодно и меня, в самом деле.

— Заодно с кем? — не поняла я. — С... Андреем, твоим... кафедральным программистом?.. Да не хочу я его, мы с ним просто гуляли... по-приятельски.

— В таком случае решим проблему прямо сейчас, — невозмутимо гнул свою линию Такуди.

— Ты не представляешь, что со мной случится после! — беззащитно воскликнула я, вне себя.

«Мерзкий Вася» взглянул с некоторым изумлением:

— После? У тебя что — аллергические реакции?

Как мне было объяснить, что, отдавшись ему — своему первому мужчине — я боюсь пропасть! Утонуть в безответных чувствах, потерять себя навсегда; влюблённая до чёртиков и неопытная, боюсь позволить ему, циничному и бесчувственному, растоптать собственную личность и вышвырнуть совсем молоденькую дуру, как только та ему надоест!

— Дело вовсе не в аллергии, — пролепетала я.

— В таком случае, не вижу никаких препятствий, — шагнул ко мне Такуди; я, не позволив ему прикоснуться к себе, ойкнула и выбежала через заднюю дверь гостиной во двор.

Такуди, помедлив, последовал туда за мной; непонимающе остановился у бассейна:

— Хочешь сначала искупаться? Я не против.

Я присела у края бассейна и взглянула на своё отражение в воде; из бассейна на меня посмотрело испуганное, почти детское лицо. Сейчас я, как десятилетняя Талли в «Озере» у Брэдбери, утону — и лучше уж в бассейне, чем в безответных чувствах; надо прекратить это, пока не стало слишком поздно.

Такуди присел на корточки рядом со мной:

— Ну так что — в бассейн или в койку?

Я посмотрела в его глаза — и безотчётно подалась вперёд, изумлённая увиденным. У многих сероглазых и зеленоглазых людей вокруг зрачка темнеет золотисто-карий ободок; но у Такуди ободок был очень широкий, занимая половину радужки, — это было прекрасно видно на солнце, когда зрачки узкие. Вторая часть окружности радужки была светло-серой; как только зрачки расширялись, они поглощали карий сектор, и казалось, будто глаза у него светло-серые. Но на солнце всё внимание к себе привлекала тёмная окружность — и окружающим ошибочно казалось, что глаза у него ореховые.

Такуди, неверно истолковав мой наклон к нему и долгий пристальный взгляд в глаза, неожиданно схватил меня своими мощными руками и быстро снял ярко-синюю футболку с логотипом нашего вуза, оставив меня в одном лифчике. Я попыталась несмело возразить, отодвинуться — но не удержалась и откатилась с корточек в положение сидя. Такуди, пользуясь этим, тотчас стащил с моих ног летние брюки и откинул назад, заставляя лечь. Пока я пыталась встать и убедить его повременить, он уже снял рубашку и справился с джинсами; снова вцепился в меня и уложил вниз. Жара не совсем отступила ближе к вечеру, но от каменного настила вокруг бассейна мою спину пробирал холод. Заметив, что я ёжусь, Такуди милостиво подтащил свою рубашку, легко приподнял меня и уложил на неё.