Книга Ловелас. Том 6, страница 87 – Илья Взоров

На ладони у него лежали утяжелители — тяжёлые, потемневшие от времени железные браслеты, на руки и на ноги. Древние, судя по виду, с выбитыми на металле позеленевшим иероглифами.

— Из Японии привёз, — с гордостью сказал Хэнк. — Старинные. Мастер один отдал, настоящий, каратэка с Окинавы. Надеваешь — и работаешь. Мышцы качаются, скорость потом бешеная, как снимешь.

Мы надели утяжелители и встали к макиварам. И началась работа. Хэнк гонял меня безжалостно — удары, снова удары, ката с отягощением, набивка кулаков о жёсткую верёвку. Железо тянуло руки к земле, каждый удар давался вдвое тяжелее, пот заливал глаза, майка на спине промокла насквозь.

— Всё, — выдохнул я минут через сорок, оперевшись руками о колени. — Хватит. Сворачиваемся, а то я тут лягу под этим дубом и не встану.

Хэнк, довольный, принялся собирать снаряжение, а я, отдуваясь, оглядел его хозяйство — макивары, самодельные утяжелители, — и в голове привычно, сама собой, щёлкнула деловая жилка.

— Слушай, Хэнк. А ведь эти твои штуки — макивары, железки, — их же можно в продажу пустить. Наладить производство, продавать. Опять же спортивные кимоно шить, пояса к ним.

— Да кому они нужны? — Хэнк расхохотался, наматывая тряпицу. — Два калеки на всю Америку, что этим балуются. Кто это купит? Где рынок?

— А вот тут ты, ошибаешься! — сказал я, распрямляясь. И я-то знал, что неправ, — знал наверняка, из своего будущего, где каратэ, кунг-фу, дзюдо гремели с экранов, где в каждом городке был свой додзё, где Брюс Ли ещё даже не родился как звезда, а миллионы мальчишек уже махали ногами перед зеркалом. — Смотри. Война кончилась, американские парни возвращаются из Японии, с Окинавы, из Кореи — десятками тысяч. И многие, как ты, привезли оттуда каратэ, дзюдо, тхэквондо, все эти восточные штуки. Сейчас это диковинка, а пройдёт год-другой — и попрёт. Мода будет, Хэнк, большая мода. Начнут открываться залы, секции по всем Штатам, от Калифорнии до Мэна. И всем этим залам понадобится снаряжение — макивары, утяжелители, кимоно, маты. А где их взять? Никто ж не производит. Вот тут мы и зайдём. Первыми.

Хэнк слушал, приоткрыв рот, — он не привык, что его дворовое увлечение кто-то считает за золотую жилу.

— Сделаем так, — я уже загорелся. — Поговори с Аароном, пусть оформит нам ассоциацию. Как это назвать… Американская ассоциация японского каратэ, что-нибудь такое, солидное. Будем стандарты задавать, пояса, сертификаты — всё как положено. А я тебя сведу с Солом, помнишь, я говорил, у нас во Фриско есть спортивное производство? Доски для серфинга, сопутка всякая. Вот его и расширим под это дело. Начнём клепать твои макивары пока никто не чухнулся. Ты будешь лицом. Мастер, привёзший каратэ в Америку. А? Еще и в кино снимем.

— Ну ты даёшь, босс, — Хэнк ошалело покрутил головой. — А правда можно в кино сняться?

Крепкий орешек еще не запущен, дадим в террористы какого-нибудь каратэка. Как был в Пиратах 20-го века. Кто там прыгал и кричал кийя? Нигматулин?

— Правда. Набьешь морду самому Марлону Брандо, — я хлопнул его по мокрому плечу. — А то сильно задаваться стал. Идём. Умираю, хочу под душ и кофе.

Мы потрусили обратно к дому. Утро было ясное, свежее, поместье ещё спало после вчерашнего — тишина, только птицы да журчание моей ленивой речки. Я вошёл через террасу, предвкушая горячий душ и завтрак.