Книга Ловелас. Том 6, страница 78 – Илья Взоров

Кон откланялся первым — пожал мне руку ещё раз, задержав чуть дольше нужного, вышел.

Я двинулся следом, уже у самой двери, — но тут Хауге меня окликнул.

— Мистер Миллер. Ещё одно.

Я обернулся. Кабинет был уже пуст — только мы двое. Хауге снял очки, протёр их платком, и без очков лицо его стало проще, доверительнее.

— По-дружески, — сказал он негромко. — Не как помощник президента, а от себя лично. — Он выдержал паузу. — Помиритесь с Хьюзом.

Я замер.

— С Говардом у вас, я слышал, вышла размолвка, — продолжал Хауге, глядя на меня поверх протёртых стёкол. — Так вот, мой вам совет: уладьте это дело. Не следует терять такого союзника. Хьюз — это не только деньги. Это заводы, это Пентагон, это связи, которых у вас, при всём вашем таланте, пока нет. В нашем городе, мистер Миллер, в одиночку не выживают. Даже такие блестящие персоны, как вы. — Он снова надел очки, и лицо его закрылось. — Подумайте об этом. Всего доброго.

Я вышел в коридор Белого дома, и по спине у меня полз холодок.

Они знали. Знали про мою ссору с Хьюзом — свежую, вчерашнюю, о которой, кроме нас двоих да Полли за дверью, не знал никто. Значит, либо у Говарда язык без костей, когда он на кодеине, либо — что хуже — за мной, за нами, за каждым нашим шагом уже кто-то очень внимательно приглядывает. Или шпионит изнутри. Дженнет намбер ту.

* * *

Следующую неделю я мотался как белка в колесе.

Первым делом отработал обещанное в Белом доме. Вышел на HTV с отдельным эфиром — патриотичным, вылизанным до блеска. Еще одно интервью, где ведущий расспрашивал меня о слушаниях, о ссоре с Маккарти, а я увиливал, менял тему, распинался в своем уважении к Конгрессу. Ну и везде пихал тему про то, что в трудный для страны час нельзя раскачивать лодку. Что все мы, республиканцы и демократы, консерваторы и либералы, плывём в одном судне, и грести надо в одну сторону, потому что за бортом — холодная вода, можно сказать ледяная. Что Америке сейчас нужна не грызня, а единство. Я говорил проникновенно, глядя в камеру честными глазами, и вся страна слушала призыв того самого Миллера, который несколько дней назад публично высек сенатора Маккарти, — а теперь звал всех обняться и держаться заодно. Красиво вышло. Хауге, надо думать, остался доволен. А главное — уже через пару дней Аарон сообщил, что заявки на лицензии в Федеральной комиссии по связи вдруг чудесным образом сдвинулись с мёртвой точки и пошли на рассмотрение. Услуга за услугу. Всё, как договаривались.

Потом дозвонился до Хьюза.

Разговор вышел скомканный, но мирный. Я не стал поминать ни Корею, ни его угрозы, ни хлопнувшую дверь — просто предложил всё загладить, как будто той сцены и не было.

— Говард, ну чего мы с тобой, как петухи, — сказал я в трубку. — Наворотили дел, устали, понервничали. Давай-ка помиримся. У нас на следующей неделе большая вечеринка в поместье, новоселье, весь LA соберётся. Прилетай. Отдохнёшь, развеешься. И у меня для тебя будет сюрприз.

Хьюз помолчал в трубку, посопел — и буркнул, что подумает. Что на его языке означало «приеду». Мир, худой ли, добрый ли, был восстановлен. По крайней мере, на бумаге.

Корпорация тем временем работала на удивление слаженно. Машина, которую я запустил, крутилась сама. Мардж вгрызлась в финансы, Эстер держала редакционную политику, Китти расчищала бухгалтерию, Корриган цвёл над своим телевидением и уже гонял по стране людей, выбивая площадки под будущие станции и ретрансляторы. Последние мне явно станут в копеечку. Точнее в большое количество зеленых купюр. Больше всех работал Хеффнер. Мое самое лучшие «приобретение». Ему досталось расчистка авгиевых конюшен с газетами и радиостанциями. Закрытие убыточных, переформатирование околоубыточных.