Книга Ловелас. Том 6, страница 75 – Илья Взоров

* * *

На выходе из Сената, уже под колоннами, Смут придержал меня за локоть.

— Поздравляю, — сказал он вполголоса, глядя, как к нам снова мчится стая репортёров. — Такого спектакля здесь не видели давно. Вы его размазали на всю страну, и это, чёрт возьми, было красиво. — Он помолчал. — Но шампанское открывать рано, Кристофер.

— Почему?

— Вы его унизили, — поправил Смут. — Слушания он не закрыл — он их отложил. Понимаете разницу? Отложил. Значит, может быть повторный вызов, уже подготовленный, без импровизаций, где они придут с показаниями и свидетелями. А может быть кое-что похуже — обвинение в неуважении к Конгрессу. Вы публично сравнили сенатский подкомитет с инквизицией и Салемом. Формально это как раз то самое неуважение и есть. Захотят — оформят. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Так что не расслабляйтесь. Мы выиграли раунд. Матч продолжается.

Я ехал в гостиницу в некоторой растерянности — редкое для меня состояние. Триумф-то был, вся страна сейчас гудела, но Смут был прав: дело повисло в воздухе. И что теперь? Сидеть в Вашингтоне, ждать повторного вызова? А будет ли он вообще? Или Маккарти, зализав раны, затаится и ударит через месяц, когда я расслаблюсь? Торчать тут неделю в неопределённости, вдали от корпорации, от Нью-Йорка, от всех дел, — глупо. Уехать — а вдруг вызовут завтра? Я вертел это так и эдак и не находил ответа.

Погода, по крайней мере, была чудесная. После промозглой мартовской слякоти вдруг выглянуло солнце, небо расчистилось, и Вашингтон засиял умытыми фасадами.

— Кит, — подал голос Хэнк, когда мы поднялись в номер. — Может разомнёмся? А то ты неделю не тренировался, форму растеряешь.

— А где? — я огляделся. — Тут же негде.

Спортзалов в гостиницах ещё не додумались устраивать, а на улице набегут зеваки, начнут глазеть, лезть с вопросами. В номере?

— На крыше, — невозмутимо сказал Хэнк. — Тебе тут ключ от чего хочешь дадут. Ты у них вип-постоялец, золотой лимузин у подъезда, вся страна про тебя трещит. Попроси — не откажут.

И правда — не отказали. Через десять минут услужливый администратор Уилларда вручил мне ключ от выхода на крышу, чуть ли не кланяясь.

Та оказалась плоской, широкой, с невысоким парапетом, и весь Вашингтон лежал вокруг как на ладони — купол Капитолия, белые громады, шпиль обелиска вдалеке. Солнце пригревало по-весеннему, ветерок был свежий, но не холодный. Мы разделись до пояса, и я с наслаждением втянул чистый воздух.

Сначала — физподготовка. Отжимания на кулаках о шершавый гудрон, пресс, приседания, работа на выносливость до пота, до жара в мышцах. Хэнк гонял меня безжалостно, я не отставал — молодое тело слушалось отлично, наливалось силой. Потом перешли к катам. Я двигался медленно и точно, выстраивая формы, чувствуя, как из головы уходит вся вашингтонская муть — Маккарти, Смут, Хьюз, повторные вызовы, — остаётся только дыхание, движение, равновесие. Каратэ всегда меня так вычищало.

Потом спарринг. Хэнк, быстрый, резкий, бил жёстко, вполсилы, но и этого хватало, чтобы держать меня в тонусе. Мы кружили по крыше, обменивались ударами, уходами, блоками, и я на время забыл вообще обо всём на свете. Хорошо. Под конец — долгая, обстоятельная растяжка, каждую мышцу, пока тело не стало лёгким и послушным.

Я спускался в номер выжатый, довольный и наконец спокойный. Голова прояснилась. Что бы ни решил Маккарти — переживу. Не впервой. В принципе и в тюрьме посижу, опыт уже есть, словечко арестантам за меня скажут. А Китти, Полли, вся моя фем-верхушка, не даст развалить корпорацию и Ловелас.