Книга Ловелас. Том 6, страница 111 – Илья Взоров

А ещё — к каждому из нас приставили помощника-переводчика. Персонально. Официально — чтобы помогать общаться, переводить, сопровождать. Неофициально — чтобы слушать, смотреть и докладывать. Я это понял сразу, и, думаю, зубры тоже: не первый день на свете живём.

И тут мне повезло. Мне досталась переводчица.

Она ждала меня в вестибюле — и была очень красива. Молодая, стройная, с правильными чертами лица, тёмные волосы гладко забраны назад в пучок, ни следа косметики. А фигура! «Песочные часы» с крупной грудью, изумительной шеей. Одета строго, глухо — тёмный костюм, юбка ниже колена, блузка под горло, ничего лишнего, ни украшений, ни вольностей. Голубоглазая красота, наглухо застёгнутая на все пуговицы. И холодная — холодная, как айсберг в океане. Взгляд ровный, отстранённый, вежливый и абсолютно непроницаемый. Ни искорки, ни улыбки.

— Здравствуйте, мистер Миллер, — сказала она на безупречном английском, чуть склонив голову. — Меня зовут Вера Мыскина. Я буду вашей переводчицей и сопровождающей на время вашего пребывания в Москве. Добро пожаловать в Советский Союз.

— Очень приятно, Вера, — я одарил её своей самой обаятельной улыбкой — той, что безотказно действовала на актрис, стюардесс и наследниц медиаимперий.

На Веру она не подействовала никак. Ноль. Лицо осталось ровным и вежливым, будто я не улыбнулся, а сообщил прогноз погоды.

— Вот программа мероприятий на время визита, — она протянула мне отпечатанный листок. — Ознакомьтесь, пожалуйста. Если возникнут вопросы, я к вашим услугам.

Я пробежал программу глазами. Насыщенно. Продумано. Каждый день расписан.

Завтра — торжественный приём в Министерстве иностранных дел, знакомство с официальными лицами, прогулка по Москве. Красная площадь, метро (дворцы под землей — покажут непременно, это гордость). Потом встреча с руководством страны в Кремле. На следующий день Университет на Ленинских горах, свежая, только построенная сталинская высотка. Кажется, там еще и студентов то нет… Посещение завода Лихачева, встреча с рабочими, передовиками производства. Поездка в колхоз под Москвой — показать счастливую советскую деревню. Вечер в Большом театре — балет, «Лебединое озеро», разумеется, витрина советского искусства. В пятницу запланирована встреча с советскими журналистами и писателями в доме творчества в Переделкино. Во второй половине дня — экскурсии, музеи. Вечером пресс-конференция, опять же в МИДе. Чтобы мы могли рассказать отечественным журналистам, как нам все нравится. И — я хмыкнул про себя — ни единой минуты свободного времени, ни единого шага в сторону. Всё под присмотром, всё по маршруту. Нам покажут ровно то, что хотят показать, и ни на вершок больше.

— Прекрасная программа, Вера, — сказал я, складывая листок. — Насыщенная.

— Мы старались, — ровно ответила она. — Завтрак в восемь, в ресторане. В девять за вами заеду. Просьба не покидать отель для самостоятельных прогулок.

— Это небезопасно?

— Нет, что вы! Просто в Москве сейчас находится северекорейская делегация, могут быть инциденты, если узнают, что вы американец.

Как хитро повернули… Поди проверь, есть ли тут корейцы.

— Отдыхайте, мистер Миллер. Спокойной ночи.

И, коротко кивнув, она удалилась — прямая, строгая, застёгнутая на все пуговицы, унося с собой свой арктический холод.