Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 64 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Герман с Альбертом удивленно переглянулись.

— Идем в комнату, есть разговор.

В блоке все собрались вокруг центрального стола, даже Стефания, которая по пути высказала свое презрение как к Герману, так и к его действиям, тоже пристроилась с краю и почти повисла на плече у Берта.

— Я еще специально у ребят по комнате спрашивал, — Рене плюхнулся прямо поверх чьих-то конспектов, отчего столешница под ними надсадно скрипнула, — у них все было в порядке. Свитки в животе, достал, полоснул и — гуляй, солдат, собирай шишки.

Герман спихнул рыжего со стола и потер переносицу. После возвращения он тоже прислушивался к разговорам курсантов. Сперва напуганные, а после довольные первой в жизни боевой практикой, они демонстрировали друг другу следы боевых ранений и пересказывали изрядно приукрашенные подвиги. Сначала Герман думал, что “сбой” произошел только у его команды.

— Кому-нибудь еще рассказывали об этом?

Девушки отрицательно покачали головой.

— Разве что Ролан со своим белокурым дружком растрепали, но и то вряд ли, — встряла Ситри. Она казалась спокойной, в отличие от своей подруги.

— Учитель Эрно в курсе всего, что происходило, — уверенно заявил Герман спустя минуту напряженного молчания. — Иначе откуда он мог знать о самоназначении Ролана и об остальных деталях практики? И раз он молчит, значит, на это есть какие-то причины.

— Проверка? — предположил Рене.

— Возможно.

— Но это подло, — возмутился Альберт. — Почему для кого-то практика должна проходить по инструкции, а у кого-то нет? И зачем нас проверять?

— Если это не проверка, нам лучше молчать. В ближайшее время нас, скорей всего, по одному, вызовут в деканат. До того, как мы натворим дел, — последние слова Герман адресовал Стефании. Девушка исподтишка показала язык и сжала руку Берта так, что тот не сдержал вскрика.

— Просто вы неудачники, — ядовито заявила она, и Рене покрутил пальцем у виска:

— Совсем дура? Вы, выходит, тоже неудачники, да?

Стефания резко побледнела, дернулась к обидчику, но Альберт вдруг проявил твердость и силой усадил девушку себе на колени. Причем, судя по ошарашенному лицу, добивался он чего-то другого.

Совещание стремительно превращалось в балаган.

— Нужно решить, что мы будем говорить в случае допроса, — повысил голос Герман, без особой надежды взывая к здравому смыслу товарищей. Но услышала его, похоже, только Ситри.

— Герман, срочно в медчасть.

Дверь приоткрылась и снова закрылась. Спорщики замерли и в едином порыве уставились на Германа.

— Ты заболел? — испугался Берт и выпустил-таки Стефанию. Схлопотал увесистую оплеуху и охнул от боли.

Герман обреченно вздохнул и молча вышел в коридор. Посыльный уже умчался, разумеется, ничего не объяснив, но тревоги Герман не чувствовал. Пока ничего вразумительного от шумной компании друзей по несчастью все равно не добиться, и по дороге в медицинское крыло он переключился на новую проблему — попробовал угадать причину вызова, но ничего толкового в голову так и не пришло. Зато сильно напрягали взгляды, которыми его провожали встреченные по пути курсанты — после утреннего собрания и заявления учителя Эрно Герман быстро сделался знаменитостью, не прошло и нескольких часов. Подобное внимание же ему не просто не льстило, но и откровенно раздражало. Прибавив шагу, он почти влетел в приемный покой медчасти. Дежурная — судя по всему, стажерка с последнего курса — даже вздрогнула от звука хлопнувшей двери.