Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 63 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Это моя вина, — с вызовом произнесла Стефания, и зал дружно охнул. — Как лидер я не справилась с задачей и не обеспечила безопасность своего личного состава. Я готова к наказанию.

Дамиан удовлетворенно кивнул.

— Наказание. Хорошо. Мне придется исключить из списка учащихся всю вашу команду.

Альберт вцепился в подлокотники, больно впиваясь в лежащую на одном из них руку Германа, Рене выдал не слишком приличную фразу — одним словом все были крайне изумлены, каждый по-своему.

Ситри попыталась встать, но Стефания жестом остановила подругу.

— Отвечать должен лидер, — твердо заявила она. — Я.

— Как интересно, — без особо интереса в голосе протянул Эрно. — Курсант Дидрик, солдат не имеет права диктовать условия непосредственному командованию.

— Вина только моя.

— Кто был вашим лидером?

— Я, — Стефания не собиралась сдаваться, и Герман поймал себя на мысли, что переживает за соседку.

Учитель нехорошо прищурился:

— Ложь.

Герман согласно кивнул, хотя никто этого, конечно, не заметил.

— Исключению подлежит курсант Ролан Грэм, как самоназначенный глава группы, — припечатал Эрно и поковылял куда-то за сцену.

— Но как же так?! — Стефания подалась вперед и схватилась за спинку сиденья. — А я? А тот голем, который…

Учитель обернулся и полоснул по рискнувшей заговорить без разрешения студентке взглядом:

— Все свободны. Пока.

— Но… Как же…

Германа обдало паникой и необычайной, почти отчаянной решимостью. Стефания дернулась в сторону выхода. Ее намерения были ясны и без ментальных способностей, вот только кроме как глупостью их никак не назовешь.

— Не сейчас, — Герман перегнулся через передний ряд и успел схватить девушку за локоть, но его голос потонул в разочарованно-облегченном гуле толпы. Студенческая масса колыхнулась и потекла к выходу, не обращая на них никакого внимания.

От прикосновения Германа как током ударило, резко, до мерцающих звездочек в глазах. Невозможно было понять, чего в этой мешанине эмоций больше — страха, отчаяния или желания добиться справедливости. Он резко отдернул руку, стискивая виски, и рухнул обратно в кресло. Насколько сильно стремление Стефании, если он получил откат такой невероятной силы?

Когда Герман сумел, наконец, открыть глаза, актовый зал почти опустел. По крайней мере, ему так казалось из-за почти прозрачной атмосферы. Рядом, прямо на пыльном полу, с испуганным взглядом на коленях сидел Альберт.

— Ну и ну, — присвистнул с другого бока Рене, и его голос словно пробился сквозь толстый слой ваты.

— Ты! Ты! Это все из-за тебя! — накинулась на Германа Стефания. Он едва успел отскочить, но разъяренную девицу уже подхватила Ситри.

— Не прикасайся ко мне, — прошипел он. В голове еще звенело. — Хочешь, чтобы и тебя отчислили вместе с Роланом?

— Ге-е-ерман! — громко взвыл на полу Альберт, и все удивленно уставились на него. — Давайте не будем ругаться? Мы же все друзья.

И растянул губы в широкой улыбке, хотя глаза были на мокром месте.

Ситри громко фыркнула и выпустила успокоившуюся подругу из крепкого захвата, та деловито отряхнулась и скрестила руки на груди:

— Плевать я хотела на этого неудачника!

— Просто у нас големы из строя вышли, — пояснила Ситри, игнорируя сердитые взгляды Стефании.

— Вот, а я вам о чем говорил! — возликовал Рене.