Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 62 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Точно бездари.

Его хрипловатый, чуть надтреснутый голос действовал на курсантов безоговорочно, буквально замораживая шепчущуюся беспокойную толпу. Герман поежился, отгоняя наваждение. В его случае дело было не столько в голосе, сколько в исходящей от учителя подавляющей волне. Уверенность, сила, властность. Герман прикрыл глаза, пытаясь “увидеть” больше. Но стоило только подобраться ко второму ментальному слою, как Рене случайно ткнул его локтем, сбивая всю концентрацию.

— … неутешительны, — оказывается все это время Эрно говорил. — Я бы сказал, что более слабых и бестолковых курсантов я не видел, но это было бы ложью. Потому что каждый год одно и то же. Утешьтесь тем, что ваш идиотизм повторяется из года в год, и вы переняли его как полковое знамя.

Стефания склонилась к плечу Ситри и что-то прошептала. Герман удивился тому, что среди мешанины окружающих его эмоций, силой блокатора сведенных к минимуму, ее поток выделяется. Обычно так бывало лишь с близкими или хорошо знакомыми людьми. Ни к тем, ни к другим девушка не относилась.

Эрно прошелся вдоль сцены, чуть прихрамывая, и остановился у левого края рядов:

— Мы просмотрели материалы практики. Ни один отряд не справился с элементарным заданием так, как надо. Так что назвать могу лишь лучших из худших. И это не повод гордиться, как вы, я вижу, уже собрались. Курсант Герман!

По собравшимся прошла легкая рябь. Герман поморщился, ощущая, как мысли и взгляды сходятся на нем. Пришлось нехотя подняться.

— Так стоят настоящие солдаты?

Герман вытянулся, выпрямил спину и прижал руки:

— Я!

Тревоги он не чувствовал, но быть в центре внимания… Пожалуй, это одно из того, чего он всячески стремился избегать. Зато Берт заискрился гордостью, а Рене — совсем немного — завистью.

— Курсант Герман проявил лидерские качества, присущие потенциальному офицеру, — заметил учитель, обращаясь уже к залу. — Из доставшихся ему балбесов он сколотил подобие команды, и их действия можно назвать успешными. Исключительно на фоне других. Команда Германа спасена от исключения.

Герман сел на место и тут же угодил в липкие объятия обоюдной радости своих эмоциональных товарищей. Сладкая вата — Альберт, расплавленный мед — Рене. Сразу захотелось холодной воды.

Однако Дамиан не закончил. Собрание, более походившее на язвительный и колкий монолог учителя, длилось уже довольно долго. Досталось всем и весьма крепко. А потом дошла очередь и до знакомых имен.

— За отсутствием формального лидера, за грехи команды будет отвечать, — его цепкий взгляд прошел сквозь ряды, как нож сквозь масло, — Стефания Дидрик. Ответьте нам, курсант Дидрик, как так вышло, что ваш товарищ погиб?

Идеально ровная спина девушки дрогнула, будто непосильный вес заданного вопроса лег ей на плечи. За все время их короткого (и, скорее всего, взаимно неприятного) знакомства Герману впервые стало ее искренне жаль.

— Ваш подчиненный погиб, находясь под вашим командованием, — продолжил безжалостно давить Эрно. Его холодные глаза вовсе не были злыми, да и не ощущал Герман угрозы, несмотря на суровый тон учителя. Однако Стефания всего этого не знала и, вытянувшись в струнку, пыталась найти в себе силы ответить. — В реальной жизни гауптвахта — меньшее, на что стоило бы рассчитывать. Оправдания?