Книга Джулиус и Фелтон, страница 91 – Мария Дубинина

— Сэм. Констебль по имени Сэм. Правда, это все, что мне о нем известно. Он исчез в тот же день, как вытащил меня из огня, уничтожив все сведения о себе.

— Ладно, с этим разобрались. – Филипп улыбнулся и провел рукой по взъерошенным русым волосам. – Ну, почти. Знаешь, я немного устал. Хочешь кофе? Я приготовлю.

Вдыхая аромат свежезаваренного кофе – напитка, которого я на дух не переносил, – я почувствовал себя человеком. Обычным, каким мне не суждено снова стать.

А может, я ошибался?

В этом году зима решила побаловать горожан и в последнюю неделю перед Рождеством украсила Блэкпул тонким белоснежным одеялом из пушистого снега. Непривычные к таким подаркам природы люди выходили из домов и громко поздравляли друг друга с наступающими праздниками. Из окна дома на Санрайз-авеню было прекрасно видно, как веселится детвора и скачут по свежевыпавшему снегу ошалевшие от такого сюрприза собаки. С моря дул холодный пронизывающий ветер, нагоняя на берег тяжелые свинцовые волны, но капризное поведение нестабильной блэкпульской погоды не могло омрачить предновогоднего настроения. Календарные листы опадали, приближая заветную дату, которой с одинаковым нетерпением ждали как дети, так и взрослые, еще не забывшие, что такое верить в чудо. Я наблюдал за ними с чувством, далеким от радости, ведь сам, по сути являясь в некотором роде чудом, утратил веру в хорошее слишком давно. Быть может, поэтому позволил себе эгоистично удерживать Филиппа рядом, заряжаясь его искренностью и светом.

Вчера он приехал от родственников со стороны матери, в последние годы проживавших, как мне известно, на севере Ланкашира, в деревушке на окраине Ланкастера. Филипп вернулся с целым мешком подарков от бабушки по имени Мейбел, сытый, довольный и еще более суетливый, чем обычно. Тем не менее мне казалось, что поездка оставила в его душе некоторый осадок. И пусть никто не говорил об этом, я чувствовал, как ему сейчас, на пороге самого семейного праздника в году, не хватало отца. Увы, в моем лице он едва ли получит должное утешение, но в глубине души я наделся, что он знает: в Блэкпуле его ждут.

Однако я вновь не решился на откровенность и в офисе встретил друга подчеркнуто равнодушно, лишь оставил на столе вазу с его любимыми шоколадными круассанами, а на маленькой кухоньке уютно посвистывал чайник.

— Доброе утро! – с порога поприветствовал Филипп, отряхивая пальто и волосы от снега. Шляпу он принципиально не носил, предпочитая ей клетчатое кепи; впрочем, сегодня не было даже его. Я оторвался от газеты, смерил его внимательным взглядом и коротко кивнул:

— Закрой дверь, холодно. Боже, как не хватает камина!

Филипп всплеснул руками и поспешил исполнить просьбу. Его окутывала особенная аура ожидания Рождества, меня же оно не радовало. Праздники, какими бы ни были – мелкими, вроде дня рождения сержанта Оливера, не в обиду ему сказано, или крупными, такими как приближающиеся новогодние торжества, – я перестал любить, едва заметил, что мне больше не с кем их проводить. И пусть сейчас все начало меняться, подчинить себя гораздо сложнее, чем испортить их. Уговоры бессильны – коллега это знал, однако прежде ему подобное как-то удавалось, хотя и редко. Задумавшись, я дернулся, ощутив на щеке ледяную ладонь, и Филипп по-мальчишески расхохотался, наверняка потешаясь над моим растерянным видом.