Книга Джулиус и Фелтон, страница 93 – Мария Дубинина

— В чем дело? – спросил Филипп. – Тебя что-то беспокоит?

— Беспокоит? – переспросил я, оторвавшись от созерцания своих ботинок. – А тебя разве нет?

— Меня беспокоишь ты! – не сдержавшись, воскликнул Филипп, и мирно копавшаяся в снегу собака испуганно залаяла. – Право слово, ну хотя бы притворись, что счастлив! Ради меня!

Я даже остановился посреди дороги, и он от неожиданности обогнал меня на несколько шагов.

— Вся эта красота, она такая… как с открытки, – задумчиво, особо ни к кому не обращаясь, пробормотал я. – Просто не Рождество, а мечта. Разве так бывает? Это неправильно, не по-настоящему. Неужели ты не чувствуешь?

Он развернулся и зашагал дальше.

— Филипп!

Не остановился и даже не сбавил шагу.

— Филипп! Почему? Почему я должен быть счастлив?

— Потому что в Рождество люди должны быть счастливы. Неужели это так сложно понять? – Он обернулся и смотрел на меня возмущенным взглядом, точно был вынужден разъяснять ребенку банальные вещи. – Это день, которого ждешь весь год, день, в который исполняются желания и происходят чудеса.

— Тебе мало чудес?

Подумалось вдруг: каким я ему вижусь сейчас? Черным призраком с неподвижным, точно вырезанным из слоновой кости лицом посреди белого безмолвного великолепия? Хотел бы я знать.

— Не таких. Настоящих.

Больше мы к этому разговору не возвращались, заключив негласное перемирие, однако в душе я надеялся, что Филипп забудет об этом досадном эпизоде, благо, уверен, вечеринка у мисс Ричмонд превзойдет все его даже самые смелые ожидания. Я не знал, откуда в моей голове подобные мысли, но был твердо уверен: эта ночь запомнится нам надолго.

И вот последний день перед Рождеством наступил. Внезапно.

Филипп ввалился в офис нашего агентства ближе к вечеру, когда я сидел за столом и пытался разобраться в причинах своего дурного настроения, если исключить сам факт праздничной суеты.

— Добрый вечер! – громко поприветствовал он.

Я поднял на него затуманенный взгляд и вымученно улыбнулся:

— Все тот же праздничный настрой?

— Если ты надеялся, что я выдохнусь и устану, то напрасно. – Он скинул пальто и продемонстрировал объемный пакет: – Смотри, что я принес.

С этими словами он достал гирлянду и принялся развешивать ее по краям окна. Закончив, вставил вилку в розетку и переключил рычажок. Полутемная комната озарилась мерцающим светом разноцветных лампочек. Это было красиво, и я не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства вслух, поэтому просто сказал:

— Снег пошел.

Пушистые снежинки, подхваченные легкими дуновениями ветерка, парили в воздухе, танцуя, как в стеклянном шаре. Рамка из мигающих ламп отбрасывала блики на темное стекло, а в нем отражались двое. Это было поистине волшебно.

Я встал рядом с другом и заставил себя произнести:

— Ради тебя.

— Что? – не понял он. Я уперся кулаками в подоконник и не отрывал взгляда от пляшущих снежинок, потому ответил не сразу:

— Я пойду к мисс Ричмонд ради тебя. Надену фрак ради тебя. Буду улыбаться и делать вид, что счастлив. Ради тебя.

Я не знал, какого ответа ждал. И нужен ли он вообще.

Вернувшись в кресло, я спросил, не оборачиваясь:

— Что еще в том пакете?

Филипп суетливо зашуршал, извлекая покупки на стол:

— Предпраздничный ужин. Завтра в это время мы будем в гостях. И я принес кое-что.