Книга Джулиус и Фелтон, страница 150 – Мария Дубинина

— Что за истерика, Филипп? – Джулиус закрыл дверь своей комнаты и зажег торшер. – Что случилось?

— И ты еще спрашиваешь? – Право, у меня слов не хватало, чтобы передать свое возмущение. – Ты хочешь позволить Рейчел снова поймать тебя, а после этого убьешь себя!

Я видел: мои слова попали в цель, это было очевидно. Однако Джулиус и бровью не повел.

— Думаешь? Ты действительно полагаешь, что я способен на такую очевидную глупость?

— Способен. Дело в том, что ты действительно на это способен. – Я сжал кулаки и выпалил на одном дыхании: – Не делай этого, пожалуйста! Я дам ей все, чего она хочет, только чтобы с тобой ничего не случилось. – Он молчал, и я несмело продолжил: – Я знаю теперь, что ты можешь стать обычным человеком, если умрет тот, кто сделал с тобой… это. Но ты никогда не сможешь убить Рейчел, потому что любишь. А у нее рука не дрогнет. Меня она тоже убила, пусть и не на самом деле. Я не могу допустить, чтобы ты умер ни за что. Теперь ты нужен мне даже больше, чем раньше.

Под конец я совсем выдохся и едва сдерживался от недостойных мужчины слез, их в последнее время и без того пролилось немало. Джулиус сидел на кровати и смотрел прямо на меня немигающим темным взглядом. Казалось, он не услышал ни слова из моей чрезмерно эмоциональной речи. И пожалуй, многое из нее действительно не стоило говорить.

— Ты прав. Она легко лишит меня жизни, а я ее – никогда. Я перестал жить и меняться как человек, но глупое чувство в груди никак не отпустит. Я бы действительно убил себя, если бы это было возможно. Но я пробовал. Лишь серебро причиняет ужасные муки этому проклятому телу, только не убивает. Я проклят жизнью, Филипп.

Его слова привели меня в ужас. Это было даже страшнее, чем я представлял.

— Джулиус…

Он мягко улыбнулся, мягче, чем когда-либо:

— Твоя душа прекрасна, Филипп, и неважно, в каком теле она обитает. Я постараюсь сделать так, чтобы все закончилось хорошо, но без тебя мне не справиться.

Чуть позже, лежа в постели без сна, я думал об Алисе. Отчего-то все женщины на моем пути были сильнее меня, смелее, интереснее, и в итоге я не смел даже приблизиться к ним, чтобы не опалиться их жаром. Могла ли у меня появиться своя семья или гомункулы на это неспособны? Я почти научился называть себя так, но одно дело – смириться, а другое – принять. Не уверен, что готов.

Размышления мои прервал автомобильный гудок.

С этой стороны стена дома почти прижималась к забору, и я отлично видел притормозившую под окнами машину и девушку, машущую мне рукой. Высунув голову наружу, я услышал звучный голос:

— Филипп! Филипп, спускайся!

Что мне еще оставалось? Наскоро одевшись, я сбежал вниз и вышел за калитку. Луна скрылась за облаками, но фары светили достаточно ярко, даже слишком.

— Филипп, я хотела бы извиниться. В тот раз я, – Алиса смущенно опустила взгляд, – вела себя совершенно неприлично. Ты, верно, думал обо мне… всякое.

Она бросила на меня лукавый взгляд из-под ресниц, и смутился уже я.

— Нет, не думал. То есть, – поспешно замотал я головой, – не думал плохого, конечно!

Алиса засмеялась и протянула руку в тонкой кожаной перчатке:

— Тогда давай попробуем еще раз? Я буду хорошей девочкой, мы просто познакомимся поближе. Пожалуйста, не отказывайся, иначе я буду чувствовать себя совершенно ужасной.