Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 118 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я не ненавижу тебя, – тихо сказал он, и ветер попытался украсть эти слова, но не смог. – Вставай. Куматани-сэнсэй приготовил горячий суп.

— Я… – начал было Хаято, но Ишинори уже поднялся и протянул ему руку.

— Идем. Теперь ты мой кохай и должен меня слушаться.

Не веря своему счастью, Хаято взялся за руку Ишинори и крепко сжал. Они вместе вошли в нагретый жаровнями дом оммёдзи, где он сам разливал по чашкам ароматный суп с бобовой пастой и водорослями, а Рюичи снимал с крюка над ирори котелок с водой для чая.

Куматани Акира отвлекся и с улыбкой посмотрел на вошедших.

— Завтра мы проверим, насколько ты отстаешь от Рюичи и Ишинори и как мне помочь тебе снизить этот разрыв, а пока ешь и пей. Ты заслужил отдых.

— Я буду вашим учеником?! – обрадовался Хаято.

— Я позволю тебе остаться на горе с нами, но ответ на этот вопрос я дам тогда, когда он у меня появится.

Это не было «да», но и не было «нет», и Хаято решил, что для начала и того достаточно. Он с жадностью накинулся на еду, а Ишинори тихо посмеивался над ним, а Рюичи подливал чай.

Хаято ел и чувствовал себя совершенно счастливым.

С возвращения из деревни Хара прошло три дня. Ишинори по-прежнему испытывал тревогу, хотя опасения подтвердились не в полной мере. Те, кто искал его, все еще сомневались – они привыкли действовать наверняка, не рискуя оставлять свидетелей. Жаль, Хаято теперь вовлечен в это.

Ишинори винил себя, ведь он был так неосторожен, что не заметил слежки, даже не почувствовал рядом человека, соединенного с ним связью большей, чем кровная. Ишинори расслабился, потерял бдительность, которая помогла ему выжить, когда он остался совсем один в мире, так не похожем на тесную общину, подчиненную множеству правил, где каждая провинность жестоко наказывалась. Рука потянулась к шее, короткие ногти поскребли кожу у линии роста волос. Воспоминания даже спустя столько лет причиняли воображаемую боль, хотелось сжаться, стать маленьким и незаметным.

И молчать. Нельзя дать понять, что тебе страшно и больно. За это тоже полагается наказание.

Он тряхнул головой и поднялся с земли. На темной стороне горы он ждал ответа от заговоренных бумажных журавликов, посланных на разведку, но ни один не принес новостей. Женщина – та, что сбежала из пагоды на башне Окамото Такаюки, расспрашивала Хаято на ярмарке, прыгала по крышам ночной деревни, – как сквозь землю провалилась. Если Ишинори отыщет ее раньше, чем она начнет действовать, все будут в безопасности: семья, учитель, Рюичи-сэмпай, Сога Киёхико… Хаято.

— Да что с тобой не так?!

Ишинори очнулся, поздно заметив, что вода почти выкипела в чане на печи. Хаято отпихнул его плечом и сам занялся приготовлением ужина. Сегодня был день Ишинори, но он постоянно ошибался, из-за чего никто не мог нормально поесть с самого утра. Хаято ворчал, подливая воды и вылавливая испорченные овощи из бульона, и до Ишинори наконец донесся запах горелого.

— Прости, – искренне извинился он. – Я задумался.

— И что? Мы должны за это расплачиваться?

В то время, когда Куматани-сэнсэй всячески испытывал его решимость стать учеником оммёдзи, Хаято постоянно занимался готовкой, уборкой, стиркой. С подвязанными рукавами он целыми днями мел дорожки, носил воду, бегал в деревню за продуктами, заготавливал дрова на зиму. С тех пор он сильно вырос, но все так же серьезно подходил к домашним делам. Ишинори виновато улыбнулся и позволил ему закончить.