Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 142 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Путь по дороге самый долгий, это очевидно. И на ней мы будем слишком заметны, а едва ли Дзисин оставили попытки поймать Мацумото.

— Мне ничего про это неизвестно, – помрачнел Мадока, – но в школе появлялись какие-то чужаки, они прятали лица, и с ними общались только учителя. Те, что не отправились на состязания.

— Наверняка это черные оммёдзи, нанятые школой, чтобы не замарать руки, – процедил Хизаши. У него остались неприятные впечатления от близкого знакомства с одним таким.

Мадока вздохнул, но не стал оправдывать Дзисин, хотя по его лицу всегда было заметно, когда он вот-вот готов затеять склоку.

— Здесь в десятке ри небольшая деревенька, – сказал Юдай. – Если выйдем сейчас, часть ночи успеем провести под крышей. С утра кто-то должен будет узнать новости в управлении Дзисин. Если я не ошибаюсь, дальше по пути есть одно не очень крупное. Повезет, – узнаем про другие коробки проклятия, если их находили, и не вызовем подозрений у служащих управления.

— Я сделаю это, – кивнул Мадока. – Скажу, что возвращаюсь с задания.

— Хорошо, так и поступим. Закончим ужин и продолжим путь.

Учида не подвел, все вышло, как и задумывалось. Добрые люди дали им кров, но Хизаши не спалось. Едва в доме все стихло, он поднялся с тонкого футона и вышел на улицу. Ночь месяца камелий ещё срывала с губ облачка пара, пальцы привычно нырнули в складки широких рукавов хаори, и Хизаши устроился на террасе, глядя на небо сквозь просветы в рваном полотне облаков. Они медленно двигались, показывая то одну часть звёздного рисунка, то другую, желтоватый лунный свет казался отблеском от бумажного фонаря.

«Не сиди на улице, замерзнешь же».

Хизаши не повернулся на голос, потому что точно знал, что не увидит говорящего.

— Так вернись и позаботься обо мне как следует, – ответил он тихо.

«Я бы с удовольствием, но знаешь… Мне будет стыдно смотреть вам всем в глаза после…»

— Ерунда. Никто и не подумает винить тебя.

«Но я буду винить себя».

— Я не позволю. Я… Я обязательно все исправлю, Кента.

«Я не говорил тебе никогда, но мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. Так я чувствую, что мы по-настоящему друзья».

— Мы друзья! – порывисто воскликнул Хизаши. Его голос потревожил сонную тишину, расколол момент мнимого единения безжалостно, как хрупкую чашку из фарфора, и будто бы даже звезды стыдливо закрылись серой пеленой.

Кента промолчал в ответ, потому что его тут и не было. Ничего не было – только холодная ночь на пороге чужого дома, и тревожное мерцание в рваных дырах облаков. Хизаши провел ладонью по лицу, ледяной и неприятно сухой, но смахнуть сожаление не так просто, как пару прозрачных капель, выступивших в уголках глаз.

Хизаши наконец познакомился с еще одной человеческой особенностью, но, что бы люди ни говорили, легче не станет, сколько не лей слезы. Ёкаи вообще не плачут – жаль, об этом становится все проще забывать.

На рассвете Чиёко уединилась для шаманского обряда, не предназначенного для посторонних взглядов. Учида не обиделся и невозмутимо принялся собирать их нехитрые пожитки. Мадока и Сасаки взяли на себя обязанность отблагодарить радушных хозяев, и когда все снова собрались вместе, в руках у Джуна были гостинцы в дорогу.

— Ты ограбил крестьян? – спросил Хизаши.

— Скажи спасибо, что они не знают о тебе, а то спалили бы вместе с домом, – буркнул тот.